После чего о Лютом забыли вплоть до окончания боя. Впрочем, это было совсем недолго: бойня закончилась в считаные минуты. Вот только сейчас еще пулеметы напористо садили очередями, вот только что мимо вжавшегося в землю Нечипорука прыгнули перекатом двое в мохнатых маскировочных костюмах, причем один из прыгавших из совершенно немыслимого положения ухитрился метнуть гранату; и вот — все. Казалось, что наступившая тишина ударила по ушам мягкой пуховой подушкой…
Лютый еще некоторое время лежал ничком, потом рискнул поднять голову. Он увидел, как к Соколову и Геллерману — такие фамилии были у капитана и политрука, притащили пятерых егерей. Моисей быстро задал десяток вопросов по-немецки, затем качнул головой и обратился к Глебу:
— Глебка, второй и пятый, — Геллерман говорил так тихо, что Лютый едва расслышал. — С остальными только время потеряем…
— Согласен, хотя… пятый? — Соколов говорил чуть громче, словно слегка оглох от стрельбы. — Я бы поставил на четвертого…
— Он амитал [88] не выдержит, — ответил политрук. — Цвет лица… Посмотри.
Глеб легко притянул к себе пленника, каким-то хитрым движением заломил немцу руку и, завернув ее так, что егерь выгнулся назад, свободной рукой оттянул веко. С секунду он осматривал глазное яблоко пленного, потом кивнул и только буркнул:
— Говорил же Стальной, никогда не спорь с комиссаром.
После чего отпихнул пленного прочь от себя и сделал конвойным какой-то странный знак. Указанных Геллерманом пленников оставили перед командирами — только заставили сесть, а остальных споро оттащили в сторону и прикончили ножами.
Дальше Лютый ничего не видел и не слышал, потому что его взял в оборот коренастый настолько, что казался квадратным, лейтенант-особист — круглолицый, веснушчатый, на удивление улыбчивый блондин, с какими-то по-детски удивленными голубыми глазами. Вот только ответы на вопросы, которые он задавал, не становились легче от улыбок и голубых глаз. Лейтенант Вебер, родом из города Энгельс, что напротив Саратова, хотел знать буквально все: как боевики держат между собой связь, кто и как сообщает решения Провода, как действуют беспековые…
Лютый четыре раза вспотел, дважды его принимался бить озноб, а когда лейтенант достал из сумки какой-то сверток, чуть не обделался от страха — решил, что сейчас будут пытать. Но обошлось без «допроса с пристрастием»: лейтенант достал из свертка непонятную машинку, которая записывала вопросы и ответы, а потом воспроизводила их, словно патефон.
После часового допроса Вебер наконец удовлетворенно хлопнул себя по коленке, потом — по плечу ошалевшего Стецька, и ушел докладывать о результатах. А два красноармейца в лохматых бесформенных костюмах отвели Нечипорука к старшине Кулькову, который и выдал боевкарю паек. Некоторое время старшина наслаждался растерянностью Лютого, а потом, смилостивившись, пояснил, что есть что, и как это «что» есть. Милость Кулькова простерлась так далеко, что он даже протянул Стецько жестяную эмалированную кружку. И вот теперь, распарив над кипятком галеты, растворив в кружке кубик бульонного концентрата, Лютый наслаждался жизнью и вкусной — действительно вкусной! — едой…