— Эй, хлопец!
Лютый поперхнулся и подскочил, расплескав на штаны остатки бульона. Перед ним стоял Геллерман:
— Ты чего распрыгался, аки лягва в погожий день? — поинтересовался Моисей. — Поаккуратнее давай, а то обваришь причиндалы — во девки-то огорчатся…
— Я, товарышу политрук…
— Именно ты… А кстати, как ты сказал, тебя звать по-человечески? — Геллерман усмехнулся. — А то на лютого ты как-то не тянешь. Тот, кто тебя так прозвал, настоящих лютых в жизни не видел. Так как звать?
— Нечипорук Стецько Маркович…
— Ишь ты, — восхитился политрук. — И я — Маркович. Выходит, отцы у нас тезками были. Вот, а вас там учили, что мы — разные народы…
Следующие пять минут Геллерман читал Стецько короткую, но содержательную лекцию об интернационализме и солидарности, но потом вдруг резко свернул политические темы и перешел к суровой прозе сиюминутной жизни:
— Так, временно прикомандированный Нечипорук, теперь слушай сюда: нам надо поскорее к Делятину добраться. По карте вроде получается всего ничего — шестьдесят два километра. Но то по карте. А раз ты места здешние знаешь, то…
— Звычайно! Я покажу! Найкротшою дорогой проведу!
— Вот и молодец! — просиял политрук. — Пошли, временно прикомандированный, к командиру. Только вот что, — он внезапно нахмурился, — знаешь, капитан у нас мужик вообще-то не злой, но вот с малороссами он… как бы это помягче… Короче, постарайся по-русски говорить, ага?
— Ага, — машинально повторил Нечипорук, уже шагая за Геллерманом.
Выход из войны Америки и сворачивание программы помощи сильно ударило по военным планам Еврорейха. Конечно, кое-что просачивалось контрабандой, или через подставные фирмы, но того потока больше не было, что сразу сказалось на темпах выпуска военной продукции. А учитывая, что войска так и продолжали топтаться на старой границе СССР, внушало совсем не радужные мысли руководству Третьего Евросоюза.
Сложности военного и экономического характера нарастали словно ком, и высшее политическое руководство Еврорейха уже несколько раз пыталось начать переговоры об окончании войны, но всех эмиссаров Сталин отсылал далеко и надолго.
Новый 1943 год СССР встретил не в руинах и разрушенном хозяйстве, а сытым, неплохо одетым и твердо смотрящим в будущее.
Политические дискуссии о том, как заканчивать эту войну, шли и в руководстве СССР, но подход был не завоевательный, а скорее прагматичный. Именно поэтому не бомбили немецкие и французские заводы, и именно поэтому вообще старались не трогать города в глубине континента. Но поскольку европейцы еще не дозрели до правильного подхода к окончанию войны, военная машина СССР работала в прежнем режиме.