«Что вы сделали со мной… В какое чудовище вы меня превратили? Выжали все соки, и вам этого стало мало. Теперь вы хотите спустить на меня всех собак…» – мысль пронзает сознание, как молния.
Ярость вскипает внутри, кулаки сжимаются до боли, а ногти впиваются в кожу.
– Это была не я, – чеканю я твердо.
Назар хмыкает, смотрит с неприязнью, словно говоря: «Всё с тобой ясно».
– А кто же тогда?
– Аня, моя двоюродная сестра.
– Ну, конечно! – Он откровенно насмехается, фыркает, будто готов плюнуть в меня. – Еще скажи, что вы с ней на одно лицо.
Я затравленно смотрю на него снизу вверх, молчу.
Какой смысл оправдываться?
Если он все решил, ничто не сможет его переубедить. У меня нет доказательств. Слова останутся лишь словами, пустым звуком.
– Хочешь сказать… – произносит он, но не заканчивает фразу.
Назар вдруг застывает, словно каменный, а затем опускается на край кровати. В мгновение ока из него будто выкачали всю жизнь.
Уставившись в одну точку, он кладет локти на колени, сплетает пальцы в замок и разглядывает стену, словно там написаны все ответы.
– У моей мамы была сестра-близнец. Наталья, как ты уже понял, – решаю я воспользоваться его временным затишьем и попытаться достучаться до его разума.
Кажется, он слушает меня, но не слышит. Не реагирует, погруженный в пучину собственных мыслей.
Тем не менее я продолжаю:
– С Аней мы родились в один день. Мы были очень похожи, и родственники твердили, что сама природа решила сплотить наши семьи, ведь до нашего рождения мы были не дружны. Так и вышло. Каждый праздник мы собирались вместе, и все отмечали наше сходство. Когда мама умерла и Наталья с детьми переехала к нам, отец иногда даже путал нас. Но Аня быстро уехала в другой город. Мы обе похожи на нашу бабушку по маминой линии. Поэтому, если с Никитой была не я, то остается только один вариант.
Не успеваю толком закончить фразу, а Назар вдруг вскакивает, словно коршун, и бросается ко мне. В его глазах безумный огонь. Он хватает меня за запястье, дергает, поднимая с пола. А затем разворачивает меня спиной к себе, впечатывая в бетонную стену.
Что у него на уме?
Я упираюсь ладонями в стену, дрожу всем телом и впиваюсь зубами в руку. Боюсь пискнуть, боюсь посмотреть на Назара.
Зачем он задирает мою майку? Зачем приспускает штаны?
Нет… Он не такой… Он не тронет меня…
– Твою мать… – выдыхает он наконец, с ошеломленным видом отшатываясь от меня.
Моргает, словно увидел во мне призрака.
Он явно потрясен.
– Назар, я не понимаю… Неужели мой сын… умер?
Я вглядываюсь в его побледневшее лицо. Тишину прорезает звук уведомления о сообщении на телефоне, спрятанном в кармане Назара.