Мысли из одного тупика загоняют меня в другой.
В конечном счёте я прихожу к выводу, что взрывоопасное поведение Назара связано не только с курицей и моей «дебильной наклонностью» не пользоваться замками.
За всем этим кроется нечто иное, нечто гораздо более глубокое.
Да и не до такой степени Назар неуравновешен, чтобы срываться по пустякам. Только что-то из ряда вон выходящее могло выбить его из колеи. А вот что именно послужило причиной такого всплеска эмоций – для меня пока остаётся загадкой.
Лишь ближе к обеду третьего дня заточения я улавливаю шум двигателя останавливающейся рядом с домом машины, после чего раздаётся хлопок входной двери и холл оглашается радостным собачьим тявканьем.
Притаившись за дверью, я слышу поднимающиеся по лестнице шаги, но бешеный стук сердца заглушает их.
Мне необходимо вывести Назара на разговор. Во что бы то ни стало. Невзирая на страх быть отвергнутой и посланной к черту. Мне нужно это. И желательно до того, как он закроется в своей комнате или снова куда-нибудь сбежит.
Только я решаю надавить на ручку и выйти из своего убежища, как Назар сам вваливается в спальню. Его резкое появление заставляет меня отскочить от двери, чтобы она не врезалась мне в лоб.
Первое, что ударяет в нос, – смесь запахов перегара и его парфюма, а потом мне становится страшно, что это из-за меня он напился…
Внешне Назар сильно помят, не только одежда, но и лицо. Темные круги под глазами выдают бессонные ночи. Отросшая щетина на щеках делает его старше. Да и в целом вид у него больно уставший и изможденный.
– Нет, я всё-таки не понимаю! – рассуждает Назар вслух. Схватившись за голову, он измеряет спальню широкими шагами. – Хотел понять, но не выходит ни черта! Не могу найти твоему поступку никакого оправдания! Не получается, хоть тресни!
Он мечется из угла в угол, не замечая меня, а я вжимаюсь в стенку, чтобы не мешать ему.
Он словно одержим бесами, которые не отпустят его душу, пока он не принесёт кого-нибудь в жертву.
Лишь бы этой жертвой не стала я…
– Что я сделала не так? Это всё из-за собаки? Назар, клянусь, я больше не буду кормить и выгуливать Хеннесси без твоего позволения. Если хочешь, я даже не буду называть её по имени и подходить к ней.
Назар резко останавливается напротив меня. Воздух в комнате становится густым и обжигающим. Весь кислород выжжен вспыхнувшим пламенем гнева, которого у него накопилось столько, что им можно испепелить леса и поля, превратив их в безжизненную пустыню.
– Ты так же поступила с Никитой? – Назар склоняет голову набок и щурится, а его указательный палец направлен на меня, как дуло пистолета.