Пропуск элитного события стоит дорого. Но это приключение Джайрис хотел разделить с каждым, поэтому сегодня любой житель галактики мог подключиться к его волне за один символический энз. И желающих становилось всё больше: единство росло в геометрической прогрессии, через два такта после активации здесь было семнадцать с половиной миллиардов разумных… впрочем, далеко не галактический рекорд.
«Джеронимо!»
Каждый услышал заветное выражение на своём языке, когда таллиец отпустил невидимые узы силового контура и ушёл в стремительный восходящий вираж. Вжух!
Пухлый олмаш сжался от восторга в узловатой коре шародрева; человеческая девушка вскинула руки прямо в переполненном вагоне-астероиде системы Гендар и закричала: «Йу-ху-у-у!», не выходя из волны; безжалостный греанский адмирал Скорч погасил прозрачность защитных контуров, чтобы никто из офицеров не увидел его счастливым и беззаботным, парящим в невесомости посреди командного крейсера… Где-то посреди шумного галапорта, переполненного суетой, молчаливый человек в толстом и безразмерном свитере приложил к виску арендованный нейрочип, закрыл глаза и ушёл в волну.
Джайрис летел посреди колоссальных облаков, пронизанных, как сумасшедшим пульсом, чередой вспыхивающих и гаснущих титанических молний. Разряды слишком быстры, от них нельзя увернуться, можно лишь заранее рассчитать траекторию и мчаться в надежде, что твой расчёт верен. Так Джайрис и делал, а невообразимые множества зрителей дёргались и охали, когда убийственная молния проходила рядом и таллиец избегал её в самый последний момент.
Незаметный ИИ, прошитый в сознание дайвера, читал окружающий электромагнитный фон и прокладывал безошибочный маршрут, заранее видя, куда ударит молния и куда дотянется каждое ответвление разряда. Но эта часть сознания Джайриса была укрыта от ментари: к чему им знать, что риск пролёта минимален? Пусть драйв опасности щекочет участникам нервы, пусть они кричат, когда глайдер «в последний момент уворачивается» от сверкающих ударов и избегает верной смерти. Ведь знать контур молнии лишь половина дела, а мастерски маневрировать на большой скорости сквозь вакханалию ветров требует мастерства, которым спортсмен обладал в полной мере. Ведь он был лучшим в галактике.
Каждый участник полёта вбирал потоки ветра гладким телом Джайриса, перья которого так чувствительны к упругости неба; сражался с ураганом вместе с маленьким дайвером; разделял величие момента и ощущал невероятным ловкачом и центром событий — себя. Все вместе чувствовали восхищение Джайриса этой планетой и красотой лабиринтовых облаков, а ещё восторг преодоления того, что считается невозможным — когда он лавировал и прыгал по воздушным потокам и уклонялся от молний. Инфоволна вибрировала от чувств ментари, ретрансляторы мерцали от предельной нагрузки, и буря вокруг словно входила с настроением единства в резонанс. Удары грома разносились по небу, дробясь на оттенки звука; напоры ветра меняли очертания зыбких миров. Облачные стены дрожали и сходились, иногда сталкивались, и тогда сверху рушились огромные лавины, которые казались сокрушительными, а на поверку были горами дыма.