«Знание некоторых принципов легко возмещает незнание многих фактов»
Клод Адриан Гельвеций
Джайрис шагнул на край платформы, и распахнутая бездна подалась ему навстречу, ожидая рискованного прыжка. Внутри всё сжалось, но это был не рыхлый страх домашнего бояки, а трепет смельчака, который считает своим домом всю галактику и готов исследовать каждую из опасных планет.
Вокруг простирался океан пронзительной пустоты, у большинства свело поджилки с первого взгляда — их эмоции мелькнули в единстве и погасли. Джайрис улыбнулся.
Красуясь в прицеле внимания миллионов своих ментари, он расправил четыре крыла, покрытых рядами адаптивных перьев. Сильный ветер охватил летуна и повлёк его, пытаясь сбросить с платформы, но стопы таллийца покрывали сотни тысяч крошечных щетинок, они сцеплялись с поверхностью и держали покрепче какой-нибудь магнитной или вакуумной подошвы.
Джайрис не торопился, он дал каждому из ментари прочувствовать мельчайший оттенок того, что переживал сам. «Ах», — многоголосо откликнулось единство, ведь было чем восхищаться.
Стартовый шпиль вздымался от поверхности, минуя клочья облаков, и уходил гораздо дальше, на самый верх неба, где тропосфера встречалась со стратосферой. Издалека он напоминал кусок длинной и гнутой от напряжения проволоки, на кончике которой посреди синевы торчала маленькая платформа, где замер Джайрис — любимец тысячи миров, экстремальный глайдер и дайвер, ловец приключений и ветров.
Выше тянулось уже не небо, а его темнеющая изнанка, обращённая в космос. А отсюда, из оптимальной точки, открывался поразительный вид.
Камера ближнего дрона взяла эффектный угол со стороны и слегка снизу, дальний дрон показывал сцену в масштабе. А третьей точкой обзора был сам Джайрис: ментари видели его глазами, слышали ушами и чувствовали каждым пёрышком, как ветер скользит и треплет, как бьётся отважное сердце; подошвы ощущали волны вибраций, идущих по шпилю от самой земли.
На юге виднелись аккуратные сектора, покрывшие тело богатой и развитой планеты Медея, словно клетки трёхмерных шахмат: нижние ярусы, средние, верхние — в достатке и зелени, и тёмных промышленных комплексов, и светлых жилых. А в другой стороне, над вечно мятущимся Архейским морем творились процессы, сделавшие Медею уникальной: облачные фронты поднимались вертикально и вставали над горизонтом в виде циклопических белых стен.
Они казались одновременно тяжёлыми и зыбкими, в глубине ватных массивов уже мелькали изломанные синие вспышки; облачные стены вдвигались друг в друга, и горизонт смыкался в невообразимый лабиринт. Тучи мрачнели, наливаясь свинцом, и чем ближе сходились небесные массы, тем чаще их пронзали росчерки ослепительных молний.