Наш сын появился на свет в том городе, где мама и папа сначала ненавидели друг друга, а потом любили, да так неистово, что искрами можно было улицы освещать.
И рожала я в том же роддоме, где сама появилась на свет. Не было тут ни отдельной палаты, ни возможности присутствовать на родах мужу, чистый совок. Но Ястреб не знает препятствий… Они с Ярославом где-то нашли форму докторов, обманом проникли в отделение и дежурили у родовой, пока не услышали крик нашего первенца. Мощный, крепкий, полный возмущения.
Наш сын – плод любви и коварства судьбы.
Это не сказка для деток, это наша жизнь, в которой пришлось пройти через все беды, вкусить и горечи, и расставания, и тишину в трубке, и даже мысль о том, что мы больше никогда не сможем ощутить счастья.
Но мы смогли.
Через все прошли, потому что любили. Потому что верили друг другу. Потому что созданы были друг для друга.
– Здрасьте-Настя! – хором выкрикнули Лара и Алла, хохоча над Настасьей, появившейся слишком эффектно.
Ой, без этой пираньи я вообще уже и жить не могу. На работу с ней ходим, как на праздник… Вернее, ходили… Потому как сейчас Настасья сквозь слёзы кружилась, демонстрируя свое любимое платье в пол, теперь едва прикрывающее её колени. И виной всему был огромный живот, перетянувший на себя всю длину ткани в золотых пайетках.
– Дурёха, – я обняла свою любимую подруженьку, расцеловала в щеки. – Слышь, Зайцева, ты чего тут сырость развела?
– Да я в лифт скоро не помещусь. Я толстая!!!! – скулила она, размазывая тушь по лицу. – Девки, дайте бутербродик?
– Пожалуйста, Настасья Павловна, – рассмеялся Пётр, протягивая ей бутерброд с черной икрой. – Степа предупредил, что твоя диета строгая, как тюремное заключение: хлеб, масло и черная икра. Пришлось ему даже зарплату поднять, а то не вывезет, бедолага…
– Правильно, Петь, правильно. Ты, главное, не останавливайся, продолжай поднимать зарплату, – хныкала Настя с набитым ртом. – Я ещё манго перед сном очень люблю.
Ястреб рассмеялся её наглости, но только потому, что искренне обожал эту женщину, так органично влившуюся в нашу семью.
– Так, а что за шум, а драки нет? – в квартиру вошли Степан с фруктовой корзиной и Ярик с ящиком шампанского. – Чего ревем? Икры мало намазали? Держи, милая…
Зайцев так трогательно стал выворачивать карманы, вытаскивая банки, за которыми гонялся по городу. Подошел к своей жене, поцеловал в живот и так нежно пробежался пальчиками, приветствуя своего долгожданного пузожителя.
Ох уж эти Зайцевы… Сколько крови они друг у друга выпили! Сколько нервов попортили! А все равно от любви не убежали. Там же даже дворовым котам стало понятно, что нет для них жизни друг без друга.