«Какая-то ментальная техника?» — подумал я, ощущая тяжесть в голове — будто стянуло лоб стальным обручем.
— И как успехи? — наконец соизволила обратиться Смит ко мне. — Сдали экзамен?
Я глянул на Павлова, ответил:
— Сдал.
— Ну что же, поздравляю.
Это были слова, которые глава Школы говорила не каждому — память подсказала, что я удостоился огромной чести. Удивленные взгляды комиссии только подтвердили это.
Я преклонил голову, ответил:
— Благодарю, уважаемая!
Это были слова из другого мира, именно так нужно было обращаться к почтенным господам и сказал я их от чистого сердца, на мгновение позабыв о том, где нахожусь. В другом случае меня бы выставили за дверь за не соблюдение этикета. Нужно было говорить ей «Ваша Светлость», поминуя тем самым высокий пост мужа и ее статусность. Но искренность, с какой они были произнесены, тронули Смит.
Она едва заметно улыбнулась, кивнула:
— Можешь идти, Пушкин.
Я вновь благодарно поклонился и вышел. Спрашивать о том, почему у нее в руках окровавленный нож было не культурно, поэтому я промолчал, хоть и было чертовски интересно.
— Постой, — обратилась ко мне Смит, когда я уже был в дверях. — Ты обронил?
Она указала на монету. Павлов сверкнул глазами, уже хотел ответить, что это его штуковина, но я опередил его:
— Да, я обронил.
И быстро забрал артефакт себе. Активация его уже была исполнена и кругляш вновь представлял всего лишь обычный кусок металла. Но с этим кругляшом нужно быть осторожным. А еще лучше отнести какому-нибудь мастеру, чтобы он подобрал к нему свой код, который уже не возможно будет взломать Павлову или кому-то другому.
Поднявшись на второй этаж, я двинул к себе. Мысли мои были теперь занятый необычной монетой, которая отрезала мне возможность к активации Дара. Готов поспорить, такая штуковина очень много денег стоит.
Раздумывая о том, как бы предъявить за такую подставу Крысеевым, я дошел до своей комнаты. Внутри звенел телефон, который я оставил на столе.
— Алло?
— Саша, как ты там? — осторожно спросил отец. — До меня дошли слухи…
Он говорил все медленней, предчувствуя самое страшное.
— … слухи, что экзамен перенесли… на сегодня. Это правда?
— Правда, — кивнул я, подкидывая монетку в воздух.
— Ты уже сдал? Или только собираешься идти? Не отвлекают? А то если… то я перезвоню…
— Уже вернулся.
В трубке воцарилось гнетущее молчание.
— Нам собирать вещи? — наконец, спросил Федор Иванович.
Голос его дрожал.
— Собирайте, — ответил я. — Но только не вещи.
— А что же? — насторожился отец.
— Праздничный стол собирайте! Сдал экзамен!
— Что… как… Правда что ли? Ты серьезно? Не шутишь?