— Постойте, — остановил их Павлов. — Проверку Дара проведу я лично!
Такого не ожидал никто. Один из комиссии — сухой старичок в толстых очках, — поднялся, проскрипел:
— Вы сами? К чему такое? Пусть пройдется по программе…
— Нет, — покачал головой Павлов. — Я сам. Все-таки такой человек сдает, сам Пушкин, княжич Одинцовский! Пусть покажет, чему его научили учителя. Пусть продемонстрирует свои знания. Я хочу лично убедиться в том, что он ни на что не годен. И я же лично отправлю его домой, навсегда. Там ему место, а не в благородной Школе.
Я напрягся. Такого поворота событий не ожидал. Но идти на попятную было нельзя. Экзамен необходимо сдать и если для этого потребуется отделать этого выскочку, то так тому и быть. Пусть потом не жалуется и сопли по лицу не размазывает.
— Если вам будет угодно, — кивнул я.
Павлов едва заметно улыбнулся, потом провел ладонью в воздухе. Я почувствовал легкий укол и даже вздрогнул, готовый ринуться в бой. Но противник отвернулся, словно оттягивая момент. Потом неспеша скинул пиджак, оголяя дряблые руки и круглый живот. Мне стало смешно. Это ему мне придется показывать свои способности? Как бы не пожалел он о своем решении!
Но Павлов оказался только внешне таким легким противником.
Одним скупым движением он создал над своей головой черную воронку, которая со свистом полетела в меня.
Эффектно. И смертельно опасно.
Я отпрыгнул. И весьма вовремя — воронка взборонила паркет в щепки, где еще секунду назад стоял я.
— Учтите, — прошипел злобно Павлов. — Поблажек я вам делать не буду!
Эта фраза значила только одно — бой будет жарким.
Не ошибся.
Еще одна воронка с гортанным воем пронеслась над головой, заставив удивиться не только меня, но и комиссию. Сидящие сдержано зашушукались, видя как воронка неистово вгрызается в пол. Павлов обладал весьма мощным Даром и сейчас это демонстрировал.
Зря я его недооценивал, ох зря.
Пытаясь активировать и свои умения, я вновь отпрыгнул в сторону.
Руки обдало ледяным холодом, по спине потянуло сквозняком. Я чувствовал, как Дар пробуждается во мне, чужой и мощный и это пробуждение не сулило мне ничего хорошего. Дурное предчувствие усилилось, когда я попытался применить Дар, не дав Павлову ударить первым.
Меня скрутило, мышцы напряглись, а в висках начало пульсировать.
Что-то было явно не так, но я не мог понять что именно. Пора было активировать Дар, но он словно заснул. Неужели то, о чем говорил отец, уже начало свершаться? Неужели Дар начал пропадать?
Нет. Этого не должно было случится так скоро!
Но я явно ощущал, как Дар не мог прорваться сквозь какие-то невидимые заграждения.