— Что ты как маленький мальчик? — сплюнув себе под ноги, прошипел Иосиф. — Сначала бьешь всех, по одиночке, поджидая со своими свинорылыми дружками, а как запахло жаренным, так сразу «простите».
Крыса хотел что-то сказать, но грязь вновь хрюкнула и он провалился еще глубже. Теперь из зловонной жижи торчала только голова.
— Собаке — собачья смерть! — продолжал издеваться Иосиф, смакуя страх Крысы.
— Александр! — обратился Крыса ко мне. — Прости! Помоги! Я… я…
— Экзамен раньше срока твоих рук дело? — хмуро спросил я.
— Не моих! Саша! Не моих!
— Думаешь, сейчас самое лучшее время врать мне?
Крыса всхлипнул, поник.
— Я тут не причем. Это Евграф. Он хотел отомстить тебе.
— А монета которая блокировала Дар?
— Тоже он. Там, на дуэли. Я не знал. Правда не знал. Потом только, уже после узнал.
— Где взяли такой артефакт?
— Фамильная реликвия. Очень дорого стоит.
— Смотри-ка, даже реликвию фамильную на меня не пожалели!
— Александр, прости! Не прав был! Признаю! Исправлюсь.
— Да чего ты его слушаешь? — сказал Иосиф. — Пусть подыхает в яме.
— Вот так, Крыса. Никто не хочет, чтобы ты живым отсюда выбрался. Никто, кроме меня.
— Что? — удивился Иосиф, повернувшись на меня. — Зачем⁈ Зачем его вытаскивать?
— Он нам еще сгодиться, — ответил я, протягивая Крысе руку.
Тот с трудом вытащил ладонь из грязи, схватился за меня так, что я едва сам не полетел в ловушку.
— Полегче!
Я уперся ногами в камни, напрягся и начал тащить Крысу из ямы. Никто не стал мне помогать, все с сожалением смотрели, как тот выбирается из ловушки.
— Спасибо! Спасибо, Саша! — хлюпая носом, произнес Крыса, едва не кинувшись на меня с объятиями.
— Пошли, — произнес я. — Итак слишком много времени потеряли.
— Подожди, — окликнула нас Катя.
Мы обернулись.
Девушка ловко перепрыгнула ловушку, схватила кристалл и спрятала его в карман.
— А вот теперь пошли.
Мы двинули по лабиринту. Иосиф вел уже не так резво, все время бубня себе под нос:
— Зря мы его вытащили! Ох зря.
Крыса хоть и слышал эти сожаления парня, ничего не говорил, был угрюм и понуро шел позади всех. Я пару раз смотрел на него и мне было не по себе. Я видел, как рушится его мировоззрение, как рвутся его шаблоны и приходит понимание ситуации и былых дел.
Мы прошли по темному коридору, свернули направо. Иосиф вновь принялся трогать и слушать стены, потом надолго отсановился возле одной.
— Ну? Что там? — нетерпеливо спросила Катя.
— Подожди! — раздраженно отмахнулся тот. — Не видишь? Определяю.
— Давай быстрей определяй.
— Да не торопи ты меня!
— Хватит ругаться, — прекратил я склоки. — Иосиф, что там? Заблудились?