— Нет, тут что-то другое, — задумчиво ответил я.
Смит вела себя отстраненно, надолго ни с кем не останавливаясь, продолжая обходить дом. Взгляд ее по прежнему блуждал.
На некоторое время оставив в покое главу Школы, я отвлекся на другую гостью, которая вновь спустилась в общий зал. Метель. Произошедшее между нами в комнате было сиюминутным порывом. Только вот не выльется ли он мне боком? Как знать. Впрочем, надо признать, это было великолепно.
Метель подошла к нам, зыркнула на нас холодно, но я понял, что это всего лишь маска. А когда все стоящие рядом отвлеклись на звуки прекрасного вальса, девушка подмигнула мне и одними губами прошептала: «Позвони». И поспешно двинула прочь, в самую гущу людей, где уже намечались танцы.
Бал — это торжественность и классический набор танцев, это строгий этикет и целая наука. Это тонкая нить, отделяющая светское общество от всех остальных. В этом мире этому действу уделяли особое внимание и роль. Порой, проведя всего лишь один бал, можно было либо попасть в немилость ко всем аристократам, либо напротив, подняться высоко вверх по служебной лестнице и добиться благоволения ко многим аристо.
Внимание к деталям, к списку приглашенных гостей, к музыкантам и освещению, к выпивке и закуске — все играло свою роль, во всем был глубокий смысл и подтекст. Восторженные гости долго потом вспоминали торжество. А если, не дай бог, закуски были плохими или пересоленными, а кто-то из музыкантов не дотянул и выдал «фа-диез» вместо «ля», то кости хозяину перемывали беспощадно не один месяц, а то и год.
Здесь совершались дела и обсуждались государственные секреты, здесь рождали новые союзы семей и альянсы, здесь решались чьи-то судьбы и зарождались новые имена. Какой-нибудь камер-юнкер или молодой офицер мог удачно познакомиться с молодой вдовой с приданным и вполне себе обустроить службу и жизнь. А недалекий князь порой, перебрав лишнего, проигрывался в пухи прах в преферанс, заложив имение и депозиты какому-нибудь более удачливому игроку.
Оркестр, отыграв положенную первую часть, состоящую из полонезов и менуэтов, перешел ко второй программе, самой интересной. Вальсы. Звуки чарующей музыки поплыли по залу, привлекая к себе всех присутствовавших. Молодые сразу же подключись к танцами, вышли на центр и принялись кружить. Кто постарше стояли, любовались. По этикету им не полагалось пускаться сразу в пляс. Выждать, степенно, размеренно. И только на второй вальс можно подключаться к общему танцу.
Я, изрядно осмелевший после порции виски, съедаемый любопытством, подошел к Смит и произнес то, что дня два назад заставило бы меня покрыться холодным потом: