— Да, — спокойно ответил он, выдержав мой взгляд.
Его простое признание на мгновение выбило меня из равновесия. Я ждал от него чего угодно — лжи, уговоров, даже угроз, но не этого.
— Кайрин уничтожит нас всех, — продолжил он. — И меня, и тебя, и твою подругу, и всех, кто встанет у него на пути. Если мы не объединимся сейчас, позже будет уже поздно.
— Ты уверен, что объединение поможет? — бросила Илария. — С твоей-то склонностью предавать всех, кто тебе мешает?
Блэквуд не отвёл взгляда, его голос прозвучал твёрдо:
— Я готов на любые жертвы, если это поможет его остановить. Даже если для этого придётся пойти на поклон к тем, кого я ненавижу.
Я смотрел на него долго, молча. Он говорил правду — это было видно по тому, как дрогнули его руки, как сжались губы. Блэквуд был на грани.
— Хорошо, — наконец сказал я. — Но запомни: ещё одно предательство, и я уничтожу тебя.
Он кивнул, принимая мои слова без возражений.
— Так какой план? — потирая руки, произнес Блэквуд. Было видно что мы его последняя надежда. — У нас же есть план?
— План у нас есть всегда, — ответил я и принялся рассказывать что нужно будет сделать Блэквуду.
— Неожиданный визит! Весьма неожиданный!
Темный кабинет в здании Высшего Совета был погружен в полумрак, освещён лишь тусклым светом лампы на массивном дубовом столе. Атмосфера здесь всегда была пропитана властью и интригами. За этим столом принимались решения, меняющие судьбы.
Кайрин, принявший облик Пушкина, сидел на кожаном кресле напротив седовласого человека в строгом костюме. Это был советник Алексей Брунер — влиятельная фигура в Высшем Совете, известный своим острым умом, жёсткостью и слабостью к редким драгоценностям.
Брунер внимательно смотрел на собеседника, его пальцы постукивали по лакированной поверхности стола, выдавая напряжение.
— Сам господин Пушкин, собственной персоной!
— Почему бы и нет? — усмехнулся Кайрин. — Тем более что повод есть.
— И какой же?
— Хочу стать Императором.
Повисла долгая пауза. Брунер долго смотрел на гостя, пытаясь определеить разыгрывает ли тот его? Но судя по уверенному взгляду гость не шутил.
— Итак, — сказал Брунер, приподняв бровь. — Вы утверждаете, что намерены претендовать на императорский трон?
Кайрин улыбнулся, и эта улыбка, холодная и едва уловимая, лишь усилила его сходство с Пушкиным.
— Не утверждаю, а заявляю, — ответил он, скрестив руки. — Это не вопрос желания, господин Брунер, это вопрос времени.
Советник немного отклонился назад, его глаза сощурились.
— И вы полагаете, что вас поддержат?
— Конечно, — Кайрин говорил спокойно, его голос был уверен и нетороплив. — Но важнее то, что поддержите вы.