Вторая причина — это образовательное учреждение. Безродных холопов не обучали боевой магии. Дело ещё усложнялось тем, что Вода, имеющая материальные показатели, такие как вес и плотность, представляла собой тяжёлый инструмент для использования. Управлять водными потоками, достигающими массы в десятки, а то и сотни килограммов, это вам не огонь с воздухом, которые практически ничего не весят. Тут нужны поистине великие способности.
Поэтому сильных аквамантов было крайне мало. А те из дворян, которым не посчастливилось иметь этот дар, чаще всего становились чем-то вроде вспомогательных единиц, без какого-либо намёка на боевые. Ещё чаще этот дар просто не развивали как самый бесполезный.
Даже способности управления Землёй, которая тоже имела показатели массы и плотности, развивались охотнее, чем мой дар. Оно и понятно: геоманты могли взрывать камни, обрушивать лавины и создавать провалы. Они также могли, концентрируя мельчащую взвесь в воздухе, материализовывать поистине непробиваемые щиты и преграды.
С Водой же такие номера не проходили. Преграды не могли быть такими прочными, а любой даже посредственный одарённый огневик запросто испарял любые водные заслоны.
Но я чувствовал, что могу нечто большее. Вот и сейчас, глядя на ровную гладь никогда не замерзающей реки, я слышал журчание потоков совсем в другом диапазоне. Я наверняка мог определить, какова глубина и ширина русла. Мне иногда даже казалось, что я способен видеть сквозь многометровую толщу воды. Надо, правда, ещё немного поднапрячься.
Но с этим были проблемы. Даже несмотря на то, что я практически ежедневно приходил на берег реки, пытаясь сверить ощущения, особых успехов я не достигал. Прогресс, конечно, был, но настолько незначительный, что казалось, срока моей жизни не хватит, чтобы понять Воду.
— Нашла! — раздался восторженный голос сестрички, которая наконец увидела меня.
— Так я же тебя и позвал, — озвучил я очевидный факт.
— Не-а, это я сама, — не согласилась она.
— Ну хорошо, — не стал спорить я. — Что хотела?
— Там дядек куча… на машинках плиехали…
— Какие дяди? — не сразу сообразил я. — Оптовики что ли?
Несколько раз в год в Речное приезжали купцы, скупающие немудрёный товар местного производства. Но, насколько я помнил, зимой вроде продавать было нечего, разве что запасы которые кто-то хранил в погребах и складах.
— Не-а, — отрицательно закивала она, продолжая пробираться ко мне сквозь заросли сухого камыша.
— А какие тогда дяди? — озадачился я.
— Много дядек и тёток, — она остановилась и козырнула мне на военный манер.