Вспоминая тот день, я всегда чувствую одно: хладнокровие и уверенность, которые оставило после себя предательство.
Я поклялась, что никогда больше с ним не свяжусь, пусть даже земля станет небом, а небо — землей. А спустя три года после инцидента поняла, что у меня панические атаки, когда он рядом. И только Бура может спасти меня от них. В его руках я чувствую себя в безопасности. Вот только лис — прохвост, бабник и вообще связался с плохой компанией. Но главное, он тогда сказал, что я все равно буду с Сашей.
Как же вы все меня плохо знаете!
Парни стали медленно приближаться, смотря то на меня, то друг на друга. Бура, но ты-то куда прешь? Саша больной, понятно! Бракованный из-за своего загадочного рождения. С поломкой гена истинности или прочей чушью. Но ты-то куда? Иди к своим многочисленным подружкам, которые тебя всего царапают. Покупай дорогие тачки. Связывайся с плохими бандами.
Нет, идут дальше.
И я знаю, что они спросят. О моем запахе. Где полярная лисица.
Я сняла правую туфлю и со всей силы запульнула ее в Сашу. Тот замер от удара в живот, медленно наклонился и поднял обувь. Видел? Разве человек может кинуть с такой силой? Хватит тебе этого в качестве ответа? Чтобы отстал! Навсегда!
Я сняла левую туфлю и кинула в Буру. Тот уже был готов к подаче и поймал на лету.
И тут прямо по курсу замаячила фигура. Уверенная походка, легкая поступь, желтый взгляд.
— Папа! — Я бросилась к нему босиком и повисла на шее.
— Кажется, я вовремя, лисенок? — спросил он, крепко обнимая.
Я так и знала, что стоит мне засветиться на свадьбе Скалы, как родители тут же будут в курсе. Пожалуй, я даже хотела зайти на чаек.
Я покосилась назад.
Конечно, двое парней были немедленно обездвижены одним только видом командира спецотряда лис. Оба уважительно кивнули сильно напряженному песцу.
А отец вдыхал воздух у моих волос и все больше каменел. Я отодвинулась от него и заглянула в глаза с ободряющим выражением «все в порядке, па». У него во взгляде было столько вопросов! Но он никогда не задаст их при свидетелях.
И лишь когда мы сели в машину и тронулись, папа сказал:
— Ну, рассказывай.
Нервно так начинать с бухты-барахты, но я даже хочу рассказать. Сама не знаю, как по телефону утерпела в разговорах с родителями и ни разу не проболталась!
— Пап, я подчинила зверя!
Отец поморщился, будто я сказала «ихний, ложить и экспрессо» в одном предложении.
— Давай поподробней. А то звучит как «я научилась ходить в десять лет».
— Нет, пап, не в стандартном смысле подчинила. Моя лисица со мной, но без инстинктов. Я могу стоять на краю здания и не тратить все силы на то, чтобы зверь внутри не метался. Но при этом я могу использовать сверхспособности, когда мне надо. Это же круто! Я теперь как супервумен!