Я смотрю на Виктора и вспоминаю все его слова за эти годы.
«Она мне родной человек».
«Между нами давно ничего нет».
«Я просто не могу ее бросить в таком состоянии».
«Я должен быть рядом ради дочери».
Тогда я верила ему. Нет… наверное, не совсем верила. Скорее, очень хотела верить. Потому что иначе мне пришлось бы признать, что я добровольно живу в каком-то бесконечном обмане.
И вот сейчас, глядя на него, я снова теряюсь. Потому что если все это правда… Если он действительно столько лет жил между долгом и чувствами…
То, что мне делать теперь? Уехать? Оставить его сейчас одного?
Но имею ли я право снова оставаться рядом? После всего? После вчерашнего разговора? После того, как я наконец-то решилась уйти?
У меня в голове все смешивается. Жалость, обида, усталость, страх снова сломаться и передумать. Я чувствую себя так, будто стою на перекрестке, где любое решение будет неправильным.
Виктор проводит рукой по лицу и тихо говорит:
— Давай я отвезу Дениса в школу… а потом вернусь, и мы спокойно поговорим.
Я машинально смотрю на сына. Денис сидит за столом и переводит растерянный взгляд с меня на Виктора. Он чувствует напряжение. Конечно чувствует. Дети всегда все чувствуют. И именно это заставляет меня снова собраться.
Нет. Я не могу опять раствориться в чужой драме и забыть о себе. Слишком долго я так жила.
— Хорошо, — я медленно киваю. Виктор поднимает на меня глаза, и я сразу продолжаю, пока снова не начала сомневаться. Голос звучит тихо, но твердо. — Но после школы я все равно заберу Дениса, и мы сегодня уедем. Я не передумала, Вить.
Он смотрит на меня долго. Очень долго. И я вижу, как у него внутри что-то меняется. Он понимает, что это не очередная истерика, не попытка манипуляции, не обида на пару часов.
Я действительно готова уйти. И впервые за много лет он не знает, как меня остановить.
Он медленно кивает. Только желваки на лице напряженно двигаются.
— Я понял, — потом поворачивается к Денису и неожиданно мягко говорит. — Поехали, сынок. Одевайся.
— Пап, а ты сегодня приедешь попрощаться? — Денис быстро спрыгивает со стула.
Этот вопрос режет меня изнутри.
— Приеду, — хрипло отвечает Виктор и на секунду закрывает глаза.
Я даже не понимаю, кому он сейчас врет — ребенку или самому себе.
Пока Денис надевает куртку, я стою у окна и смотрю на улицу. Серое небо. Мокрый асфальт. Люди спешат по своим делам.
Обычное утро. А у меня ощущение, будто жизнь опять трещит по швам.
Перед выходом Виктор задерживается у двери. Смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но так и не говорит. Только тихо произносит: