И кровь носом пошла.
И кажется, сработала тревога.
И не только она… Дверь распахнулась, кто-то что-то кричал, а меня окутывало престраннейшее чувство сродни умиротворению. А потом я и вовсе провалилась в никуда.
Хорошее место.
Туманчик разноцветный, пустота и тварь, что разглядывала меня круглыми желтыми глазами. Фасеточные, судя по отсутствию зрачков.
Клыки.
Крылья примятые… больно, наверное, когда их вот так уродуют.
Больно.
Мне жаль.
Люди такие. Не понимают. Пугаются. Прячут. Стерегут.
Наверное, были причины.
Были.
Диалог то ли с ней, то ли с собою, но… пускай. В пустоте можно поиграть. Это она меня магом сделала? Она. Но зачем?
Потому что иначе все сложилось бы по-другому. Мелисса стала бы королевой, правда, вряд ли такой всевластной, как ей представлялось. Не то чтобы существу было дело до людей, но… какая разница, кто сидит на троне? Для подземелий ничего не изменилось бы, а вот теперь…
Малкольм поправился?
Я не привязалась, но… я ведь не зря здесь?
Конечно.
В желтых глазах я не отражалась, и, наверное, это тоже что-то значило, помимо черепно-мозговой травмы, при которой галлюцинации – дело обычное.
Я умерла?
Возможно. И да. И нет. И в разном времени все происходит по-разному. Он бы мне показал, но люди слепы…
Ничего, переживу как-нибудь.
Вздох.
И существо тянется ко мне, расправляя искореженные крылья, а я, коснувшись жесткой чешуи, шепчу:
– У тебя тоже все получится.
Странно, но здесь я не чувствую ни страха, ни отвращения. Я знаю, что оно иной, нежели я, природы и в принципе стоит за пределами добра и зла. Оно убивало.
Раньше.
И позже.
Но… это имело значение там, вовне…
Вздох. И горячее дыхание оседает на моей руке серебристыми искрами. Они облепляют кожу и причиняют боль, но здесь она существует отдельно от моего сознания. Говорю же, замечательное место эта пустота…
– Быть человеком не так уж и хорошо, – я присаживаюсь, и существо ложится рядом. Скорпионий хвост его обвивает мои плечи, а когтистые лапы ложатся на колени. Я же трогаю жесткую чешую, сквозь которую пробивается рыжеватый пух.
И существо мурчит.
Оно знает.
Догадывается. Оно уже поняло, что человеческое тело очень хрупко, но… здесь все равно интересней, чем под землей.
– А они не поймут, что ты сбежал?
Оно оскалилось… а зубы-то длинные и острые, в самый раз кого-нибудь жевать.
Не поймут.
Оно долго было там, внизу. Оно росло, росло и выросло достаточно, чтобы отделить часть себя от основной массы, так что… там тоже кое-что осталось. Другое дело, что та часть не слишком разумна…
Но кого это волнует?
Она будет существовать… Долго? Сто лет. Двести. Тысячу… Восстанавливаться уже не сможет, как и расти, но… это тоже не имеет значения.