Она была рядом.
Везде.
Она… он… оно? Скорее оно, ибо человеческие рамки были слишком узки для этого существа. Оно являлось и камнем, и решеткой… тьмой и…
Я решительно отмахнулась от острого чувства своей никчемности. И без тебя знаю, что я мала, слаба и вообще пушинка пред лицом вечности. А с замком мы попробуем справиться… да… старый и заржавевший, несложный, но тугой именно из-за ржавчины.
– Ты говори, говори, – попросила я Айзека. В тишине чужое присутствие ощущалось слишком уж явно, чтобы у меня вышло от него отрешиться.
Замок таки щелкнул, только, почудилось, вовсе не от моих усилий.
Оно тоже любило поиграть.
Например, дать жертвам шанс…
– Да… особо сказать нечего… это древний договор. Королевская кровь – это оковы, которые держат… существо здесь.
Ага, значит, имени ему дать не додумались.
Имя – это просто набор звуков, зачастую случайный. Оно не значит ничего… совсем ничего… и глупо тебе, девочка, думать иначе.
Глупо.
Но я не боюсь выглядеть глупой.
– Идем, – я повернулась к магам, которые больше не казались грозными.
– Это лишено смысла, – со вздохом объяснил Айзек. – Он принял нас… и не отпустит.
Ага, поэтому надо успокоиться, лечь, сложить ручки на груди и тихонько ждать страшной кончины.
Хренушки.
Я и кукиш скрутила, чем неведомую тварь развеселила окончательно. Это да… вот такие мы юмористы… может, отпустишь?
Малкольм молча двинулся за мной.
И Айзек.
И брюнетик… ясно, в одиночку помирать скучно. Да и…
– Эй, сестрица… ау… – голос мой прокатился по коридору.
Может, свет хоть включишь, а то ненароком оступлюсь, шею сверну и все веселье закончится? Тварь хохотнула – будто стеклянными когтями по мозгам провели – и согласилась.
Медленно налились сиянием стены и пол.
Да… обстановочка.
Камеры.
И снова камеры… решетки ржавые, замки тяжелые… кости… в некоторых – возле решеток, в других – горками. Кто-то вытянул руку сквозь прутья… вот тебе и зверский оскал монархии.
– Это же…
А Малкольм не знал. И смятение его сладко, твари по вкусу… выплюнь немедленно, не видишь, ему и без тебя тяжело, а ты…
Существует.
Существовало… оказалось заперто в этом клочке пространства… связано кровью, и теперь…
– Прости, – Айзек остановился перед камерой, в которой кости виднелись в груде разноцветного тряпья. Платье? Значит, попадали сюда не только мужчины… вот тебе и гендерное равенство. – Но так было надо…
– Кому надо?! – крик Малкольма утонул в вязкой темноте.
Идеалист.
Как маленький… будто и не знает, что за все приходится платить. Просто цена разная. А мир в королевстве не может стоить дешево.
И тварь согласилась.