Мастер Варнелия поерзала, пытаясь припомнить, чему еще полагалось быть на свадьбе.
– И торт.
– Обязательно.
– Экипаж… платье… нет, без платья как-нибудь… на гейзеры хочу, только там сейчас все почти… будет людно, шумно и сплетни опять же…
Главное, на душе посветлело. А свиные уши с чесноком оказались не так уж и плохи.
На сей раз пробуждение было мучительным.
Болела голова.
Не просто болела. Она раскалывалась и ныла, причем каждый осколок на свой лад. Затылок налился острой горячей болью. Виски кололо. Лоб тянуло. А челюсти сводило, хотя прежде я на зубы не жаловалась, но возникло препоганое ощущение, что стоит коснуться их языком, и они посыплются.
Стон был непроизвольным.
– Пей, – велели мне, прижимая к губам что-то металлическое и холодное. Причем прижимали без всякого пиетета, и опасения мои насчет зубов лишь усилились.
Рот пришлось открыть.
Тягучая жидкость потекла в горло, и мне оставалось или глотать, или захлебнуться ко всеобщей радости. Впрочем, в желудке жидкость согревалась, раскалялась и щедро делилась теплом.
Боль… нет, не уменьшилась.
Сконцентрировалась в области затылка, свернулась этаким горячим шаром. Зато зубы перестали ныть, и вообще лучше один шар, чем вся голова.
Осмелев, я открыла глаза и застонала.
Свет был ярок.
Мир резок.
И вообще, сдохнуть бы, но кто ж позволит…
– Как вы себя чувствуете? – заботливо осведомился господин в сером костюме. Черт, имя его напрочь из головы вылетело, а копаться, расковыривая огненный шар, я точно не стану.
Побудет анонимом.
– Сами как думаете? – проворчала я.
Каждое слово отдавалось эхом в висках. Очаровательнейшее ощущение.
– Думаю, не слишком хорошо. Впредь вы должны быть аккуратней, Маргарита. И понимать, что ваша ценность несоизмеримо выше жизни отдельного пациента.
Ага… вот прям осознаю и проникнусь.
На хрен.
Всех.
Настроение было не просто поганым. Хотелось кого-нибудь убить. Или проклясть. Или…
– Корона несказанно благодарна вам за исцеление санора Гирраха…
Это про кого он?
Хотя вариантов немного, и зуб даю, который в челюсти держался крепенько, что не про Марека. Брюнетик у нас непростых кровей… а Мареку, стало быть, я должна была позволить скончаться… на него насрать…
– И не сомневайтесь, что ваши заслуги будут оценены по достоинству…
Не сомневаюсь.
Покоя дайте… хотя… если дадут тысяч пять, то хорошо… или десять… сколько ни дадут, все чудесно. Деньги мне нужны…
– Чего вам от меня надо? – просипела я, пытаясь присесть.
– Убедиться, что вашему благополучию ничего не угрожает.
Ага… а еще погладить по голове, подоткнуть одеяльце и колыбельную спеть, чтоб уж наверняка… и с ложечки, чую, кормить будет, если возникнет в том нужда…