Лица мужчин вытягиваются, повар в панике отступает, а вот Эллеш, прикрывая рот ладошкой, тихо смеётся. Не сомневаюсь, что она точно знает — это лишь игра. И малышке это нравится. Для меня её задорный блеск глаз приятнее аплодисментов, и я падаю на пол. Тянусь к ботинку каплара и за миг до того, как дотронулась, утыкаюсь носом в свою ладонь (пол грязный).
— Что тут происходит?
Задерживаю дыхание — а вот это плохо. Эмэр пожаловал! Вскакиваю, как ни в чём не бывало и, раскинув руки в стороны, кричу:
— Та-дам!
Малышка смеётся, показывая милые ямочки на щеках и не стесняясь дырочки между зубами. А вот эмэра, судя по мрачному выражению лица, моя игра, увы, не впечатлила.
— Каплар Кренер, — цедит он, — доложите.
— Эта женщина, — тот вскидывает руку, невежливо указывая на меня пальцем, — сумасшедшая!
— Знаю, — спокойно кивает эмэр.
Повар продолжает пылать в праведном гневе:
— Она обвинила меня в заговоре! Сказала, что я собирался отравить своего командира!
— И что? — вскидываю подбородок. — Не так? Вы только посмотрите, в каком состоянии ваше рабочее место! Грязь, гниль… Удивительно, что еда вкусная.
— Ага! — подскакивает он и нависает надо мной. — Не отравлено же, да? Симулянтка!
— Актриса, — поправляю с мягкой улыбкой и чуть кланяюсь. — Своей игрой я привлекаю внимание общественности к проблемам этого общества. В данном случае, одного дома. Разве я не права? Здесь полная антисанитария!
Поворачиваюсь к эмэру, и то неохотно говорит:
— Приберитесь, каплар.
— Слушаюсь! — повар вытягивается в струнку.
Но посматривает в мою сторону так, будто действительно задумал кого-то отравить. Например, одну артистичную попаданку и по совместительству коварную осселинку, которая оказалась у постели командира с кинжалом в руке.
«Он же не знает об этом?» — надеюсь я.
Оборачиваюсь к девочке и прищуриваюсь:
— Теперь веришь, что со мной весело?
Она прячет улыбку и высокомерно отвечает:
— Верить — удел плебеев. Я вижу!
— И что ты видишь? — улыбаюсь ей. — Я прошла испытание?
Прикрыв веки ладонью, малышка заунывным тоном произносит:
— Ты достойна быть моей няней.
— Йес! — сжимаю кулаки под ироничным взглядом Иврина и озадаченным Кренера. Поворачиваюсь к эмэру: — Сколько вы будете мне платить в месяц?
— Не стоит забегать так далеко, — сухо бросает он. — Продержись хотя бы день.
И неторопливо удаляется. Девочка, оставив тарелку с испорченными продуктами, тоже покидает кухню, а я иду к котлу, но путь мне преграждает повар.
— Завтрак в шесть, обед в час, ужин в семь! — насупившись, мрачно предупреждает он.
— Хорошо, — совершаю тактическое отступление и с вожделением смотрю на котёл. — Подождать осталось не так и долго.