— Я не люблю, когда меня разглядывают.
— Сдались вы мне, — фыркаю уязвлённо.
Грубо? Наплевать. Он больше не мой работодатель. Сразу после
того, как он высадит меня у дома, наши пути разойдутся двумя параллельными
линиями, которым не суждено ещё когда-то встретиться.
— Теперь понимаю, почему вы выбрали эту профессию, —
многозначительно хмыкает Градский и замолкает. Ждёт, пока я начну задавать
наводящие вопросы, ведь уверен, что мне интересны его выводы и любопытство
возьмёт верх.
А мне действительно любопытно.
— И почему же? — Скрещиваю руки на груди.
— Вы импульсивны. Предпочитаете сначала говорить, а потом
думать, да? Дети ошибочно принимают вашу несдержанность за искренность, поэтому
так быстро идут на контакт. Вы работаете няней, потому что это даётся вам проще
всего.
— То есть вариант, что я просто очень люблю детей, вы не
рассматриваете?
— Любили бы вы детей так сильно, как хотите показать, разве
не обзавелись бы собственными отпрысками?
Его вопрос ощущается тупым лезвием, что вонзили между рёбер
и прокрутили до мерзкого хруста костей. Мучительно больно. Глаза предательски
увлажняются, и чтобы Градский не заметил моей слабости, я быстро отворачиваюсь
к окну.
— Правильно ли я понимаю, что я верно вас просканировал?
— Ваш сканер сломался, — цежу сквозь зубы. — Сдайте в ремонт
и его, и себя заодно.
Оставшуюся часть пути проводим в гробовой тишине. Меня
больше она не гнетёт — всё лучше, чем выслушивать выводы Градского, не имеющие
под собой основания.
Ни один мужчина не способен в полной мере понять ту боль,
что испытывает женщина, когда теряет ребёнка. Когда теряет то, что создавала и
оберегала, о ком мечтала и грезила. Это ад, который никогда не кончается. Это
бесконечное прокручивание себя через мясорубку. Груз вины давит, а сердце кровоточит
и не заживает. Сколько ни штопай раны, швы расходятся. И с этим уже ничего
нельзя сделать.
Я обречена нести эту боль в себе до тех пор, пока мой путь
не закончится.
Автомобиль паркуется у подъезда. Андрей Юрьевич сам выходит,
чтобы распахнуть передо мной дверь.
— Спасибо, что подвезли, — выдавливаю из себя вежливую, но
холодную благодарность.
Градский лишь кивает.