Я не должна хотеть таких слов. Не должна так на них откликаться. Не должна думать о
том, как отчаянно хотелось бы прижать эту девочку к себе и сказать, что я отдала бы
всё на свете, чтобы быть её мамой…
— Иди ко мне, — шепчу, протягивая руки.
Анюта сползает со своего стула и тут же оказывается у меня на коленях. Тонкая,
тёплая, пахнущая детским шампунем и ванильным мороженым. Обнимаю её крепко, целую в
макушку и чувствую, как она расслабляется у меня в руках.
— Всё хорошо, солнышко, — шепчу ей.
— Ты не обиделась?
— На тебя? Никогда.
Она прижимается ко мне сильнее.
Андрей прокашливается в кулак.
— Думаю, на сегодня впечатлений достаточно. Кто-то уже явно начинает клевать носом.
— Я не клюю, — вяло возражает Анюта, не поднимая головы с моего плеча.
— Разумеется.
— И вообще я взрослая.
— Именно поэтому тебе пора спать, как и всем нам. Взрослым нужен здоровый сон, чтобы
чувствовать себя хорошо.
Анюта что-то недовольно бурчит, но уже без прежнего запала.
Поднимаемся вместе из-за стола.
До номера мы добираемся почти в тишине. Анюта отчаянно бодрится, надеясь, что если
будет выглядеть достаточно активной, то получится выторговать у отца ещё часик
бодрствования. Но я знаю, что Андрей в вопросах дисциплины крайне негибок. Да и
Анюту тоже изучить я успела, а потому отчётливо вижу и чуть залипающий взгляд, и
капризно надутые губы.
Перегулы для неокрепшей детской психики очень чувствительны.
Андрей открывает дверь в номер, пропуская нас с Анютой вперёд. Помогаю маленькой
принцессе разуться, когда в сумочке вдруг оживает телефон. На экране высвечивается
незнакомый номер, и я тут же напрягаюсь, вытягиваясь в струну. Время довольно
позднее, а значит, вопрос срочный. И меня, конечно, мыслями тут же срывает к маме.
Сама себя разгоняя, дрожащим пальцем принимаю вызов.
— Да. Слу.. Слушаю, — квакаю неразборчиво.
— Здравствуйте, я могу услышать Веру Сергеевну? — Раздаётся в трубке женский голос.
Молодой, вежливый, чуть виноватый.
— Это я. Кто это? Что-то случилось?
— Вас беспокоят из лаборатории. Простите, что так поздно.
Выдыхаю с явным облегчением. Андрей, стоящий в нескольких шагах, смотрит на меня
вопросительно, изгибает бровь. Конечно, он заметил моё напряжение. От него вообще
мало что ускользает.
Он жестом показывает, что сам поможет Анюте раздеться, а я отхожу к панорамному окну.