Собственно, понять индейца все же можно было, он предлагал ему поесть. Пришлось все же взять волю в кулак и есть ненавистную кукурузную кашу. Он и в своем времени не очень любил кукурузу, а за время пребывания в Америке так и вовсе выработал стойкую неприязнь. Даже тетушка Салли поняла, что парень Миш не любит кукурузную кашу, и всегда ему подсовывала что-то другое.
Но здесь пришлось есть, потому что непонятно, зачем его так долго куда-то везли, что будет дальше, и когда покормят в следующий раз. Да, и не факт, что в следующий раз не будет та же кукуруза.
Миша даже немного поспал, пока за ним не пришли. Правда, вряд ли удалось спать долго, потому что чувствовать себя лучше он не стал. Болели все косточки, которым пришлось пережить падение с коляски на землю на полном скаку. Пока его везли на коне, тряска и прочие физические неудобства не позволяли сосредоточиться на боли от падения. Зато, как только посторонние неприятности закончились, сразу последствия падения дали о себе знать.
Когда тот же индеец движением руки показал, что надо подниматься и идти, встать получилось не с первого раза и с большим трудом. Очень не хотелось показывать свою слабость. Из прочитанных в детстве книг, Миша помнил, что индейские мужчины не знали боли и страха, а слабаков не считали достойными людьми. Но тело так болело, что стон сам вырывался из груди, руки и ноги дрожали и не хотели слушаться. Размышления о боли самого пленника были нерадостные.
— Ну капец… попал… весь сломанный… сотрясение… капец.
Он вдруг решил, что у него сломан копчик или сильно поврежден крестец. И то, и другое было очень скверно. Надежда оставалась лишь на то, что тело все же досталось от крепкого африканского мальчика, а не избалованного цивилизацией взрослого человека, который целыми днями сидит сиднем, и только необходимость время от времени сдавать нормативы гонит его в спортзал. Сказать по правде, только попадание в Африку вынудило Мишу серьезнее относиться к тренировкам.
Но даже детские тело сильно страдало от падения, потому что в упоении от погони и от неожиданности Миша даже не успел тогда безопасным способом сгруппироваться.
Подъем на ноги получился не ловким и пружинистым, а по-стариковски дряхлым. Миша немного постоял, покачиваясь, и только потом сделал шаг к выходу.
Было раннее утро, поэтому казалось немного зябко. Мишин конвоир что-то сказал охранникам, которые стояли у входа, и те оставили пост. Пока шли к месту назначения, Миша украдкой осматривался. Поселение казалось временным или новым. Не было никаких свидетельств того, что в нем налажен быт, есть семьи, женщины, дети, скотина. Были видны только несколько довольно хлипких хижин и палаток, и еще несколько костров, вокруг которых возились мужчины, что-то готовя.