Хижина, к которой индеец привел Мишу, казалась больше других. Двое мужчин что-то делали у костра, а один воин с плащом на плече стоял на страже. Судя по внешнему виду, эти индейцы были простыми воинами, и им не полагались украшения, перья, ракушки, еще какие-то украшения, или просто было раннее утро и время побрякушек еще не пришло.
Мишин провожатый что-то сказал стражнику, тот зашел вовнутрь, потом вышел и махнул рукой, приглашая войти.
В хижине сидели два индейца. На одном из них Миша вчера катался, а второй был совсем незнакомым и очень харизматичным на вид. Его головной убор казался больше и наряднее, на нем висели бусины, доходившие до плеч, а сами перья явно принадлежали при жизни владельца очень мощной и нарядной птице.
Традиционная кожаная одежда у него была обильно расшита кусочками меха, кожи, бусинками, металлическими подвесками. На руках и шее висели и позвякивали при движении многочисленные бусы, браслеты, украшенные ракушками, камешками, бусинками. Даже плащ, лежавший рядом, был изрядно расшит и демонстрировал высокий статус носителя.
Не вызывало сомнения, что оба мужчины были важными персонами, скорее всего, вождями, причем, второй казался значительнее. Оба мужчины курили трубки, а дым тонкими струйками уходил в маленькое отверстие под потолком.
Голос у второго мужчины был тоже значительный и величественный, как у человека, привыкшего, что к каждому его слову прислушиваются, а любой приказ выполняют беспрекословно. Миша может и был бы счастлив поговорить с давно умершими вождями воинственного народа, но ничего не понял, поэтому ответил попросту:
— Здоровеньки булы, дедушки. Как домой попасть, а то мамка ругать будет. Я тут заблудился маленько. Навигатор дайте или хотя бы клубочек Бабули Ягули, чтобы вывез куда надо.
Оба вождя переглянулись, и второй отдал какой-то приказ индейцу, который привел Мишу. Тот вышел и почти тотчас вошел с еще одним индейцем. Тот после обмена репликами с вождями проговорил по-английски, старательно проговаривая слова и неимоверно коверкая их и нарушая строй речи, что было понятно даже Мише:
— Твой звать как, наш брат с кожа цвета ночи.
Миша развел руками и сделал вид, что ничего не понял, а потом ответил снова по-русски. То ли уж похулиганить захотелось, то ли злость взыграла. Кто поймет пленника, жестоко ударенного о землю, возможно, даже головой, судя по локализации боли и последствиям вроде тошноты!
— Ну давайте, братцы, поиграем в «глухой телефон». Не очень мне хочется сотрудничать с фраерами, которые так безжалостно-больно захватывают ценных пленных. Раз захватили — значит чем-то ценен, не будете же вы мной закусывать, как некие обитатели Черного континента. Конечно, я понимаю, что вас согнали со своих земель, устроили геноцид и все такое. Но мое юное тело тоже везли издалека и в условиях, далеких от комфорта и изысканности.