— А вот я на великом дивнозёрском фестивале…
В конце концов, даже Никифор не выдержал:
— Окстись, рыжий, с того дня уже почти полгода минуло. Можем мы уже о чём-то другом поговорить?
Пушок, конечно, разобиделся, а на следующий день прискакал с новой гениальной идеей.
— Тая, я такое придумал! — он вынырнул из-под стола, словно чёртик из табакерки. — Буду писать мемуары!
От этого заявления Тайка чуть чаем не подавилась.
— А не рано ли? Мемуары старички пишут, когда жизнь уже прожита.
— Неправда твоя! Мемуары хороши в любом возрасте. Вот скажи мне, кто ещё запишет наши с тобой приключения? И про фестиваль наш! Да так, чтобы всё верно-достоверно?
— Ну, хорошо, — Тайка знала, что, если коловерше что-то взбрело в голову, его не переубедишь. — А читать-то их кто будет?
— Как это кто? Наши друзья. Нечисть дивнозёрская, духи лесные да водные.
— Только большинство из них грамоте не обучено.
— М-да, это проблемка, — Пушок почесал в затылке. — О, я придумал! Можно устраивать совместные чтения. Все собираются, пьют чаёк и слушают меня.
— Звучит неплохо, — признала Тайка. — Мне кажется, нам давно не хватало чего-то такого объединяющего.
— Во-от! Тем более осень пришла — самое время книжки читать. Можно у нас на чердаке собираться. Оттуда давно пора выкинуть старый хлам.
— А почему не у Марьяны в заброшенном доме?
— Ты не понимаешь, Тая, — Пушок наставительно поднял коготь. — У Марьяны — это клуб. Вроде как дом культуры. А у нас будет изба-читальня. Ты уж послушай меня, умудрённого опытом. Я же фестиваль организовывал.
— Ладно, тебе виднее.
— Ур-ур-ра! Тогда замётано. Скажи всем, пусть приходят на следующих выходных.
— А ты написать-то успеешь, писатель? — усмехнулась Тайка.
Коловерша гордо выпятил пушистую грудь.
— Обижаешь! У меня уже четыре главы и пятая на подходе.
Вот это было неожиданно. Пушок вечно всё делал в последний момент, а тут подготовился заранее. Вдохновение настигло, не иначе.
— Окей, я пошла разбирать чердак, — вздохнула Тайка.
Ей совсем не хотелось заниматься уборкой в свой законный выходной, но чего не сделаешь ради друга и его творческой реализации?
В следующую субботу вечером в Тайкину избу набилась толпа. Такого аншлага не бывало с тех пор, как в Дивнозёрье закрылись вязовые дупла и все прибежали за помощью к ведьме. Тогда их лица выглядели растерянными и испуганными, зато сейчас — воодушевлёнными, с горящими глазами.
Кого только здесь не было: мавки-хохотушки, беспокойные лесавки, тихие сосредоточенные бродницы, озорные кикиморы, пара овинников. Даже полуденница — и та пришла.