— Все нормально, я мимо проходила, она попросила воды принести. Немного поболтали с ней о случившемся, успокоила ее, и она заснула. Не переживай, — заверяет ее Наталья Ивановна, но у Дили, конечно же, сердце не на месте. Дети все видели, слышали, как это теперь на них отразиться — не ясно.
— Я тебя умоляю, Диларка, — закатывает глаза Наталья Ивановна, — ничего страшного. Дядьку спасали, считай, благое дело. При нас раньше курам бошки отрубали, и нормально — выросли, живем, а тут щас чуть что и сразу психологи какие-то, детская травма, и чуть ли не сломанные жизни. Не дыхни на них, не перни, а стрессоустойчивость где возьмут? Выйдут в большую жизнь тепличными, и окочурятся на первой же сложности.
— Ты, как Гриша, — с усталой улыбкой отзывается Диля. Возражать и развивать тему нет никаких сил, да и не слишком-то хочется. В целом, Наталья Ивановна права, а нюансы на то и нюансы, да и у детей очень избирательная память, и своеобразное восприятие в таком возрасте, они на следующий день могут и вовсе забыть, что дядя Айдар тонул, а отец его спасал или отнестись к произошедшему, как к веселому приключению. Но, конечно, Диля не собиралась пускать их состояние на самотек. Будет наблюдать, держать руку на пульсе, если вдруг произошедшее негативно скажется на их психике.
— Как там архаровец наш? — спрашивает тем временем Наталья Ивановна.
— Пока тьфу-тьфу, но еще рано что-то говорить. Серьезного обморожения, конечно, нет, но последствия все равно нельзя исключать, поэтому надо будет съездить в больницу.
— Ой, ну дай бог, обойдется. Сама-то как?
Диля по инерции уже готова отмахнуться, мол, все в порядке, но ловит проницательный и в то же время такой всепонимающий взгляд, что разыгрывать типично-вежливенькую карту пропадает всякое желание. Сдувается она, как воздушный шарик, который так и не завязали и, потупив взгляд, признается тихо:
— Не знаю. Мотает из стороны в сторону. Перед вами всеми стыдно ужасно. Не знаю, как в глаза буду смотреть, когда все проснутся…
— Ну, здрасьте -приехали! Ты мне это брось, не знает она, — возмущенно обрушивается на нее Наталья Ивановна. — Ишь, чего удумала. Как всегда смотрела, так и будешь! Нечего тут стыдиться. Уж точно не тебе.
— Ну, я же этот цирк допустила, — с невеселой усмешкой корит себя Диля. — Если бы не я…
— Ой, прекрати. Всякое в жизни бывает, а уж в семьях и подавно. Все мы люди, все ошибаемся. Не ошибается только тот, кто ни хрена не делает. В конце концов, ничего такого, с чем нельзя справиться, не произошло.
— Ну, как раньше-то уже не будет. Тех отношений, того доверия, уважения.… — не в силах скрыть сожаление, опускает Диля взгляд, проглатывая острый, вставший в горле ком, но Наталья Ивановна в очередной раз удивляет своим пониманием вещей.