Но Бенкендорф отрицательно покачал головой:
— Вы рассуждаете логично и здравомысляще, Константин Николаевич, но очень уж приземлено. Я все-таки думаю, что в Санкт-Петербурге шалит оборотень. И, кстати, государь думает также.
«Государь думает также, — печально подумал Константин Николаевич, — и все, вот главный довод! Умный человек, а думать не хочет. Подменяет его авторитетом императора. Нет, Николай Павлович умный человек и профессиональный менеджер, говоря языком будущего. Но причем тут, паче чаяния, вервольфы?»
— Пожалуй, ваше высокопревосходительство, я все же поеду в подаренный мне государем дом. А то нехорошо задерживаться. Государь обещал мне очередь невест. ждут, наверное, уже около означенного дома, плачут и надеются,- рассудил Константин Николаевич глубокомысленно, уходя от бессмысленного спора, где каждая сторона считает, что права только она, но при этом не приводя осмысленные доводы. Прям, как бабы!
Александр Христофорович, похоже, так же, поскольку не стал настаивать. Экзальтация не была коньком почетного члена Петербуржской академии наук (было у него и такое звание). Ну и слава Богу!
Из Зимнего Дворца он поначалу пошел пешком, прогуляться решил по центру города. Здесь было, как в далеком будущем, если, конечно, не смотреть на содержание. Масса людей, масса рекламы, магазины, лавки, небольшие предприятия. Асфальт, правда, был заменен булыжником, но главное, не было грязи.
А так ничего, он даже думать стал реалистичнее. Марию было очень жалка. Он ведь по-прежнему любил ее, обожал ее лучистый взгляд, веселый говор. Но опять же, понимал, что суровая реальность разделила их и как бы навсегда. И она для него теперь, как загадочная Луна. Можно сколько угодно на нее смотреть и только!
От Марии он перешел к его возможной невесте, ведь она как раз вполне реалистична, только бы найти еще. Сам того не зная, он стал рассуждать, как император Николай Павлович, но с обратным знаком. Там где император считал большой плюс — много девиц при дворе, при этом много столбовых дворянок с титулами и богатствами на сотни тысяч, даже миллионов рублей серебром.
А вот попаданец с высоты своего возраста в прежней жизни думал по-другому. Эти дочери или, как минимум, близкие родственники министров, камергеров и прочих сановников, капризные, избалованные и тщеславные. Ладно, у меня отобрали любимую Машеньку, так еще вместо нее заставят взять какую-то породистую кикимору⁉ Зачем мне такую?
Скажем прямо по-мужски — ни одна самая красивая женщина физически не может дать больше мужчине, чем дано ей по природе. А сердце у него уже занято Машей. Что же касается протекции, то уже поздно, он сам может дать эту протекцию.