— У меня есть дурная привычка не запоминать лишнюю информацию. Мне более важны мысли автора, которые он хотел донести до читателя, чем его имя.
— Да? Интересно. И что же хотел нам сказать Эрих Мария Ремарк своим произведением?
— Что война одинаково ужасна для бойцов с обеих сторон. Что в обычной жизни они бы, возможно, дружили и, сломайся один на трассе, «противник» мог бы остановиться и помочь ему как человеку, попавшему в беду, а война заставляет резать и убивать, не думая, таких же простых людей, которые, как и ты, хотят вернуться домой живыми.
Следующий вопрос полковника застал врасплох.
— И это мне говорит человек, который проходил срочную службу в разведроте в Чеченской Республике, когда там было жарко и который стремится туда снова?
— Но вы ведь тоже сохранили в себе человеческие качества, хоть и были в Афганистане, — парировал я, не подумав.
Просто слово «Чечня» для каждого из тех салаг, что побывали там, звучало как выстрел и непроизвольно заставляло принимать боевую стойку, одновременно заставляя оскалиться. Наверное, это привычка, которая забилась глубоко в подсознание. Хочешь выжить, будь готов увернуться и ударить противника, пока тот не опомнился и не сгруппировался для нового нападения.
Полковник поправил очки и с легким недоумением посмотрел на меня, потом на фото на стене, на меня, и молча вернулся к документам. В короткий миг в его взгляде промелькнула тень печали.
Чувство вины стало пожирать меня. Почему не умею держать язык за зубами? Идиот. Если не возьмут, так мне и надо.
После долгой паузы он задал крайний вопрос:
— Ты осознаешь, куда идешь? — его голос звучал уже по-особенному, не так официально, даже как-то по-отечески.
Его тон сильно подействовал на меня, и я вместо четкого армейского «Так точно!» ответил:
— Да.
— Да! Да-а-а! — стиснув зубы, кричал я полушепотом, сбегая по ступеням огромного крыльца.
Друг детства, который ждал всё это время на парковке, облокотившись на крыло своей машины, смотрел на меня как на глупца и не понимал восторга. Да и вообще не разделял мыслей по поводу принятого мной решения. Он был из другого теста, но нашей дружбе это не мешало.
— Меня взяли! Прошел! — прыгая вокруг друга, я продолжал выливать поток эмоций, который скопился во мне, пока мы шли по большим, тихим и длинным коридорам.
Теперь, на улице, меня распирало от избытка чувств. Я был готов пробежать пять километров прямо в этом деловом костюме, залезть на столб, скакать через заборы, обнимать прохожих, подбрасывать их вверх и забывать ловить, убегая к следующим незнакомцам. Галстук мешал дышать, поэтому полетел в багажник. Вслед за ним я старательно уложил костюм, который до этого долгое время висел в шкафу, надеваясь лишь в особых случаях. Но сегодняшний день был круче остальных. Когда я переоделся в привычные футболку, шорты и кеды, мы с Вадимом тронулись в путь. Машина мчала домой, рассекая воздух, пейзажи в окне сменялись, но мысли о будущем неслись ещё быстрее.