В спортзале в несколько слоев друг на друге лежали тела. Запах крови стоял повсюду…
Всех, кто подавал признаки жизни, начали срочно эвакуировать. Когда мы хватались за голые, окровавленные тела, пальцы соскальзывали.
Заложников выводили в безопасное помещение к окнам, которые не простреливались. Кажется, этому кошмару не будет конца и края.
Многие из заложников не спешили уходить и помогали остальным. Героями были не только мужчины за стенами, но и дети внутри здания. Пережив трёхдневный плен, они не думали о собственной свободе, а заботились о других. Я не понимал, откуда в них столько сил и мужества в ситуации, которую не каждый взрослый смог бы выдержать.
Возвращаясь, краем глаза замечаю Бурого в комнате у дальней стены. Не стреляет. Автомат опущен. что-то не так. Вхожу. Ствол на изготовке. Труп боевика у стены.
Останавливаюсь.
Понимаю, почему Виталя отпустил автомат. Ранен. Серьёзно ранен. Напротив Витали стоит девочка: светлая, с длинными волосами, прямо как его дочь. Стоит и смотрит доверчивым взглядом, он спасёт, она это знает.
Я подбежал к Витале, помогая ему опуститься на пол. Задыхаясь, он пытался стянуть бронежилет. Пуля зашла под мышку. Даже сняв с него всю экипировку, я не нашёл выходного отверстия. Крови мало, но дыхание страшное.
— Иди, я полежу немного и пойду следом.
— Тебе срочно надо в больницу!
— Иди, говорю! Там помощь нужна. А мы тут подождем, да? — сказал он хрипло, сдавленно девчонке, которая сидела рядом и крепко держала его за руку, боясь остаться одной.
— Держись! Мы мигом зачистим — и к вам! И доктора сейчас пришлю! — выбегая, я обернулся.
Бурый накрывал хрупкую девочку огромным, по сравнению с ней, бронежилетом.
[1] Кумулятивные заряды
[2] Граната осколочного действия.
Мысли
На часах 6:58.
Тишина убивает.
Начинаю понимать, почему все слушают музыку в наушниках или включают фоном телевизор. Они боятся. Музыка, радио и телевизор вошли в обиход. Они выполняют своё истинное предназначение — не оставляют нас наедине с собой, наедине с мыслями. В любой другой день я бы высмеивал людскую слабость. Высмеивал бы нежелание думать. Но сейчас… сейчас я понимал.
Тишина убивает.
Не знаю, сколько уже сижу на краю постели. Жду будильник, а его нет. Одежда на мне, но я всё жду. Время растянулось в бесконечный тёмный коридор со сбитой штукатуркой, и я никак не могу дождаться мгновения, когда зазвенит будильник. Когда начнётся наша привычная перепалка. Я готов притвориться спящим, лишь бы почувствовать родной толчок в плечо. Но его нет. И уже никогда не будет.