На душе отзывалось каждое слово. От злости сводило скулы. Сжимая кулаки, я начинал терять голову. Нет, нельзя. Мы только навредим. Надо держать злость под контролем.
— Поверь мне и передай родителям, мы готовы умереть за каждого ребёнка и мы пойдём на эту смерть осознанно. Не потому, что это наша работа, а потому, что каждый испытывает те же боль и злость, что испытывают они. Мы чувствуем то же самое, что чувствуешь ты, но в отличие от вас и их мы подготовлены к бою. Поэтому мы здесь. Так и объясни им. Мы, как и они, готовы действовать хоть сейчас, но нам надо сдерживать эмоции ради людей, которые ждут спасения. Мы должны сделать так, чтобы угроза для заложников была минимальной. Надеюсь, ты понимаешь?
Во мне кипела ярость. Не к сержанту, не к толпе и даже не к террористам. Ярость появилась от безысходности и бессилия, связала по рукам и ногам и оставила наблюдать за творящимся ужасом. И пока у нас не было права вмешаться.
Внезапно сержант задал вопрос, от которого земля ушла у меня из-под ног.
— А у тебя самого дети есть?
Боже, я только сейчас вспомнил. Утро. Скайп. Бантики.
Любимая с нашей маленькой принцессой сегодня тоже на линейке, в школе, за тысячу километров отсюда. И я не знаю, что там сейчас происходит. А если?..
Нет, нет, гнать эти мысли прочь! Нет. Если бы это произошло и там, мы бы уже услышали из новостей. Но если это возможно здесь, значит… Ноги подкосились. Я почувствовал слабость во всём теле. Плохие мысли имеют свойство глубоко оседать в подсознании, и на долю секунды я представил, что мои девочки в захваченной школе.
Нет! Нет! Нет! Во мне вновь забурлило желание перебить террористов. Прямо сейчас. Пойти и растоптать. Чтобы больше никто не решился пойти на такую бесчеловечность.
Внезапно меня обдало жаром, потом, холодом и снова жаром. Моя маленькая девочка сегодня тоже первоклашка. Она там, без меня, совсем беззащитная, совсем крохотная. Нет, нет. Там есть такие же парни, как и мы, которые сделают всё, чтобы предотвратить трагедию. Даже если придется сделать это ценой жизни, я уверен, они это сделают не раздумывая. А я обещаю, что сделаю то же самое здесь. Мы везде, и мы всегда прикроем друг другу спины, защитим семьи, если понадобится, лишь бы парни работали, не оглядываясь.
— Мне надо идти, — сказал я.
Сержант выговорился, ему полегчало, и это было заметно. Значит, стоя на своём рубеже, он и дальше прикроет нам спины. Почему-то я в нём уверен. А мне надо срочно к своим, сбросить наваждение. Когда становилось невыносимо страшно, мне помогали друзья. Их уверенность всегда вселяла надежду.