-Клавдия, что может трактирщик против барона, сама должна понимать.
-Не скажите, Руднев богатый купец, в совете городском и уездном состоит, с графом Разумовским за одним столом обедает, это не мало.
-Надо же, а по нему и не скажешь.
-Думаю, он Петровского припугнул, не бойтесь, не будет он сплетничать, а то ему дороже выйдет.
-Было бы, о чем сплетничать.
-Госпожа, мало таких, как вы. Что бы женщина сама хозяйство вела, да еще благородная. Есть конечно некоторые, но они из-за мужа все делают. Еще купчихи, те могут и лавку держать, и предприятие.
-Выходит, благородные дамы самые бесправные.
-Ну где же бесправные, иная благородная так прислугу гоняет, что волосы шевелятся.
-Клавдия, я тут подумала, да дела мне нет до соседей, пусть сплетничают, я без них проживу, пусть они без меня проживут. Они же у меня дичь покупают, кабанов да оленей и в город могу продать. Лес тоже только у меня.
-И то правда.
Мы ехали пока ночь не опустилась на землю. Ночевала в карете. Служанка, сходившая на постоялый двор сказала, что приличные комнаты заняты купцами из-за кордона, мужики шумные, нахальные. Наши повозки стояли в большом сарае, карету туда же поставили.
-Госпожа, не стоит туда идти ночевать, лучше в карете. Мы в возах, рядом будем, и Полину с девочкой для надежности с вами нужно оставить. После ужина я устроилась в карете, сон не шел.
Лежала, вспоминала, свою прошлую жизнь, как там мои живут? Вспоминают ли бабушку Лину? Все ли у них хорошо? Потом переключилась на новую жизнь, вспомнила, что хотела обсудить с Полиной новые платья. Сегодня нужно обязательно показать ей рисунки.
За придумыванием фасона нового платья я и заснула. Проснулась, когда за окном кареты было светло. Не слышала ка мы выехали. Полина с дочкой сидели на против и тихонечко шептались.
Завтракали вчерашними ватрушками и чуть теплым чаем.
Клавдия говорила, что не смогла подогреть его, выехали едва небо посерело. Дома будем чуть позже обеда. Так торговцы сказали.
Мы с Полиной всю дорогу до дома обсуждали новый фасон платья.
Единственное, что хотела, без корсета и всевозможных нижних юбок и кринолинов. Наряды любимой героини, Наташи, мне нравились больше всего. Их и рисовала для Полины.
Приехали домой еще засветло, начался шум, гам. Домашние высыпали в холл, дочь повисла на моей шее. Мария качала головой, в ее глазах читалось осуждение «благородные дети так себя не ведут» и в то же время она была рада, что я люблю и балую свою дочь.
—Ольга- позвала горничную- посели Полину в двухместную комнату. Ткани все в спальню покойного мужа, сундуки в мою гостиную, остальное Клавдия знает куда положить.