— Да за что их⁈ — взорвалась Йорка. — Что они сделали⁈
— А тебя не должно это волновать. — отшвырнув пустую тарелку, я поднялся и, уперев кулаки в стол, злобно зарычал: — Тебя! Не должно! Это! Волновать! Ты должна думать только о выполнении приказа! Цепочка должна быть простой — приказ-наведение-выполнение-доклад. Все!
— Эй, мужик… — приподнявшийся из-за столика лысый юноша с густо накрашенными глазами и ртом, заискивающе улыбнулся. — Не шути так…
— Сядь и заткнись, мясо! — медведем заревел оторвавшийся от рыбы Рэк.
У инкуба будто подколенные сухожилия перерезали — с такой скоростью он шлепнулся обратно на стул.
— Я сделаю это. — сказал Баск. — Сам. Всех. Прямо сейчас. Йорку в это не надо тянуть. Она… натура тонкая…
— Да что ты? — издевательски протянул я. — Натура тонкая? А в реальной боевой ситуации, где придется проткнуть насквозь невинную старушку, чтобы пробить печень прикрывшемуся ею ублюдку — тоже тонкая натура помешает? И тогда мы все сдохнем — потому что ублюдок успеет перезарядить игстрел и подселит нам металла в головы? Хватит гребаных комедий! Пожрали? Валите! Оба! И либо исчезните навсегда — либо вернитесь сюда уже реально готовыми выполнить любой мой приказ. Любой! Каким бы он ни был!
— Командир…
— Валите! Живо!
Вздрогнувшая Йорка попятилась, сгребла со стула рюкзак. Ее догнал Баск и они зашагали прочь.
— Эй!
Обернувшись на мой окрик, замерли выжидательно:
— Если вдруг решите вернуться, то знайте — я вас сразу отправлю туда же — убивать гребанных сукк и лысого инкуба! Все. Шутки кончились, ребятишки. Вместе с детскими играми. Дальше нас ждут сугубо взрослые кровавые потрахушки, и я хочу быть уверен в каждом из своих бойцов! Валите и подумайте об этом!
Йорка развернулась и размашисто зашагала прочь. Баск коротко кивнул и поспешил следом, догнав ее уже у выхода и скрывшись за дверьми, рядом с которыми стоял улыбчивый паренек с прилизанными волосами.
— А с этими что? — чавкающий орк ткнул перепачканным пюре пальцем в съежившихся за столиком «жертв». — Врезать им? Может, лысого раз десять о столешницу хлебалом? А то так чавкают, суки… и забрали лучшие куски рыбы…
— Мы… — перепугано пискнула одна из сукк — тоненькая темнокожая девчонка двадцати с небольшим лет. — Мы не…
— Жрите спокойно. — устало махнул я рукой и, сцапав пустую тарелку, побрел к столу с остатками яств.
— Там только пюре фиолетовое осталось и шиза в кувшинах.
— Сойдет. — ответил я, доставая из поясной сумки последний протеиновый батончик.
Когда вернулся, усевшись рядом с упаковавшим жратву в рюкзак Рэком, тот, со свойственной ему бесцеремонностью хлопнул меня по плечу и «утешил»: