«Уважаемая Зинаида Дмитриевна. Ваш муж, гвардии рядовой Вешин Сергей Васильевич, пал смертью храбрых в бою с немецко — фашисткими оккупантами 18 ноября 1942 года».
Больше ничего добавлять не стал, аккуратно свернул треугольник, подписал адрес, убрал в сумку. Достал следующий лист. Сегодня ему надо выстрадать еще два таких письма, а сколько он их уже отправил с тех пор как принял командование ротой? Даже считать не пытался, слишком скорбный счет получается. А ведь про многих и не писал, некому, их семьи остались там, в захваченных врагом городах и селах.
Закончив с канцелярской работой, Карасев поднялся, немного походил, разминая ноги. Подошел к стоящему в углу «патефону-граммофону», покрутил ручку, и из помятой «воронки», пробиваясь сквозь шуршание и потрескивание поцарапанной пластинки, разрушая сумрачную тишину подвала, потекла плавная мелодия старого романса.
На КП спустился Матафонов, негромко брякнув, поставил на печку чайник доверху набитый снегом, подкинул дров «подкормив» пляшущие в топке язычки пламени и присел на табурет рядом с притихшим связистом. Следом за ним, привлеченные непривычными, давно позабытыми звуками в подвал заходили бойцы, получив разрешение, оставались и молча слушали, затаив дыхание, вспоминая каждый свое, оставленное в казавшейся теперь такой далекой мирной жизни. И если закрыть глаза, то можно было представить себя того, прошлого, и даже чуть приглушенный расстоянием и толстыми кирпичными стенами подвала грохот боя, доносившийся откуда-то со стороны Мамаева кургана, казался лишь безобидными раскатами летней грозы. Пластинка сделала последний оборот, и музыка затихла, оставив после себя остро щемящее чувство тоски и какой-то безвозвратной потери.
Сержант поднял на ротного вопросительный взгляд и дождавшись одобрительного кивка, завел аппарат снова. Андрей наконец обратив внимание на отчаянно «семафорящего» у пролома Мирохина, вышел и нос к носу столкнулся с незнакомым, чернявым, коренастым крепышом с сержантскими треугольниками в петлицах потертой и прожженной на рукаве шинели.
— Товарищ младший лейтенант, прибыли в ваше распоряжение — отрапортовал он, вскидывая ладонь к козырьку ШСа.
— Много людей с тобой?
— Со мной шестеро.
— Мда, не густо — недовольно пробурчал Карасев — ну пойдем, покажешь, кого привел.
При их приближении пятеро сидевших отдельной группкой в одной из комнат первого этажа бойцов неторопливо поднявшись, изобразили подобие строя. Андрей окинул взглядом коротенькую шеренгу подошел к левофланговому, молодому пареньку, возле ног которого стоял ПТР.