— Отпусти его сейчас же! — прыгаю вокруг брата.
Я, блин, маленькая! Это и так мой главный, вечный комплекс, а рядом с ним ощущаю себя совсем крохой. Но в данном конкретном случае — чихуахуа, пытающейся остановить бульдозер.
А «бульдозер» уже схватил парня за горло и поднял его над землей. Тот задыхается, машет ногами в воздухе, а Захар с невозмутимым лицом смотрит ему в глаза. На руках только мышцы под кожей перекатываются напряженными канатами, и волосы встали дыбом от холода.
— Захар, Захар, не кипятись. Убьешь ненароком, — вмешивается один из его друзей.
— Да прекрати! — стучу кулачком в спину брата. — Отпусти! — требую. — Мы просто танцевали!
— Видел! — рявкает на меня. — Натанцевалась!
— Захар, он же сейчас задохнется! — возмущенно пищу, снова подпрыгивая.
Он разжимает ладонь, и несчастный мешком падает на холодный, грязный тротуар. Кашляет, хватаясь за горло обеими руками.
— Ты чего накинулся на него? — спрашивает тот темненький, на которого заглядывалась Саша.
— Руки распускает! А ты… — разворачивается к нам с Сашей. Ежусь под его взглядом. — Сейчас же едешь домой!
Умеет он смотреть так, что хочется забиться под кровать и не высовываться оттуда недельку, но я это все уже выучила.
— Не кричи на меня! — топаю ногой. — Достал!
— Домой, Стася. Пока я отцу не сказал, где ты шляешься, — рявкает и нервно клацает по экрану мобильного, вызывая такси.
— Ты сам разрешил, — насупившись, напоминаю брату.
— Это был первый и последний раз. Домой!
— Захар, ну пожалуйста. Ничего же не случилось.
Он молча сажает меня в быстро подъехавшую машину, дежурившую в час пик у клуба. Саша забирается в салон с другой стороны.
— Смой с себя этот боевой раскрас и спать. Завтра на учебу!
— Тебе тоже, — напоминаю ему.
Обидно так. Наорал. Еще и при своих друзьях.
— Я взрослый, Стася. А ты… Домой! — сжав зубы, дает таксисту наличку, называет два адреса. Сначала Сашин, потом наш. Я даже боюсь спросить, откуда у него адрес моей подруги.
Едем быстро. Пробок в это время уже нет. Высаживаем подругу у ее подъезда, и в машине становится совсем пусто. Сползаю немного ниже по сиденью, упираю взгляд в запотевшее стекло, рисую на нем цветочки, потом красиво вывожу его имя: «Захар». Злясь на себя и на него, тут же стираю.
Такой вечер испортил! Или спас…
Хочется захныкать. Я не знаю! Мне было весело, но наглый парень и правда стал переходить границы.
— Ладно, братик, ты прощен, — бормочу себе под нос и начинаю напевать песенку, тихо играющую по радио.
Водитель останавливается у одной из многоэтажек современного жилого комплекса. Я пялюсь в окно на подъезд. Вежливое покашливание напоминает, что пора бы мне выйти.