Возвращаюсь к своим уже в приличном виде. Трико все тоже, сверху футболка. Стася уплетает омлет, наскоро запивая его соком. Набила полный рот, щеки, как у хомяка. Ловит мой взгляд, краснеет и жует интенсивнее.
— Ну не торопись ты так. Подождет тебя Захар, — гладит ее по волосам мама. — Он и сам еще не собрался.
— Я ж как в армии, мам. Пока горит спичка.
— Ну-ну, — хмыкает в густые усы отец. Смотрит на часы. — Ты на развод не опоздаешь? — отрицательно качаю головой. — Где был вчера?
Переглядываемся с мелкой. Я ее не сдаю. Говорю только за себя.
— В клубе с парнями встретился.
— А ничего, что ты живешь по уставу и фактически на казарменном положении, хоть и дома? — строго. — Это залет, курсант!
— Я ж не в форме, кто меня видит? Тихо посидели, познакомились ближе, разошлись.
— Мать сказала, ты опять в гонки полез. Зачем?
— Ну должно же у меня быть личное. И деньги опять же, — пожимаю плечами.
— Я думал, в твоем возрасте «личное» — это немного другое, — стебет батя.
— С этим у меня тоже нормально. Не переживай. Я по всем фронтам контролирую.
— Ты бы хоть познакомил с этим «личным», — начинает мама.
Стася, насупившись, больше не ест. Внимательно вслушивается в разговор.
И чего это?
Смотрит на меня так… странно. Не знай я ее с детства, подумал бы, что ревнует.
Играем с ней в гляделки. Я пытаюсь в этих карих глазах разглядеть ответ на ряд своих вопросов, которые мучают, но вместо этого улыбаюсь, потому что люди обычно сопят носом, а Стася взглядом. Из него сочится обида, направленная на меня, и я чувствую ее кожей.
— Пора. — Моя труба разрывается в комнате.
Слетаю с табуретки и собираюсь по-армейски. Сестренку жду в коридоре. Мама с заботой поправляет на мне китель. Вздыхает.
— Очень хочу на твою девочку посмотреть. Интересно, какая она, — вздыхает.
— Вот когда найду ту, которую буду готов в дом привести, познакомлю. Остальное тебе не надо. И вообще, мне не сорок лет, чтоб ты так за мою личную жизнь переживала.
Я на самом деле знаю, чего она переживает. Но то, что было два года назад, я переболел, пережевал и выплюнул. Новый город, новая жизнь.
Малая выходит прямо впритык по времени. И опять этот взгляд обиженный. Что я сделал-то?
Стася
Сижу на переднем сидении его красного «лексуса», бессовестно заглядываю в бардачок и тут же получаю по пальцам. Успеваю увидеть лишь спрятанную на «черный день» пачку сигарет, упаковку влажных салфеток для машины и то, от чего у меня внутри опять неприятно зудит — несколько блестящих квадратиков, небрежно валяющихся без коробки прямо с края.
— Еще раз позволишь всяким упырям лапать себя, — начинает отчитывать Захар, — будешь сидеть дома до конца жизни. И под одеяло не пущу, — заявляет с совершенно серьезным лицом.