— Понял, ваше величество. Сделаем.
Сцена 12. Кавказ, август 1911
Генерал Юденич, командующий Кавказским округом, получил мой приказ: навести порядок.
— Слушаюсь, — сказал он и начал действовать.
Тысяча солдат, сотня казаков, десяток самолетов — все было брошено на уничтожение банд. Авиация бомбила горные тропы, танки блокировали перевалы, пехота прочесывала ущелья.
— Сдавайтесь! — кричали русские.
— Аллах акбар! — отвечали горцы и гибли под пулями.
К октябрю банды были разгромлены. Английских агентов поймали, допросили и повесили в Тифлисе, на глазах у толпы.
— Так будет с каждым, кто поднимет руку на Россию, — сказал Юденич.
Сцена 13. Средняя Азия, осень 1911
Скобелев, получив мой приказ, обрадовался:
— Наконец-то! А то засиделся!
С двумя дивизиями, танками и авиацией он вторгся в Афганистан. Не для завоевания — для наказания. Разгромил несколько афганских отрядов, поддерживаемых англичанами, сжег их лагеря, взял пленных.
Англичане взвыли:
— Это вторжение! Это нарушение границ!
— Это самооборона, — ответил я через посла. — Вы финансируете бандитов, которые нападают на наших людей. Мы имеем право защищаться.
Англичане притихли. Афганцы запросили мира.
Сцена 14. Маньчжурия, зима 1911
В Маньчжурии японцы действовали через хунхузов — китайских бандитов. Они нападали на русские поселки, жгли дома, убивали людей.
Генерал-губернатор Маньчжурии Алексей Куропаткин (я назначил его после войны, как опытного администратора) применил жесткие меры.
— Хунхузов не брать в плен, — приказал он. — Уничтожать на месте.
Казачьи разъезды прочесывали тайгу, авиация бомбила бандитские базы, пехота блокировала перевалы. К декабрю 1911 года Маньчжурия была очищена от банд.
Японские агенты, пойманные с поличным, были публично казнены в Мукдене. Япония промолчала — воевать она не могла.
Сцена 15. Польша, весна 1912
В Польше немцы пытались поднять восстание. Финансировали подпольные кружки, печатали листовки, обещали независимость.
— Поляки не дураки, — говорил мне Варшавский генерал-губернатор Скалой. — Они понимают, что немцы их используют. Но есть горячие головы.
— Работайте с умеренными, — посоветовал я. — Дайте полякам больше автономии, откройте польские школы, университеты, разрешите польский язык в администрации. Пусть видят, что в России им лучше, чем под немцами.
Политика сработала. Польское подполье раскололось, большинство поляков отказалось поддерживать немецких агентов. Провокация провалилась.
Сцена 16. Петербург, март 1912