Я вышла из здания суда, раскрыла зонт и чуть не кинулась обратно под защиту приставов. Мокрая как мышь – неудивительно, ее не пустили в здание суда без повестки – Ирина, уже в совершенно другой одежде… куда она дела бренды? Я опустила взгляд ниже – беременность не проходит бесследно, живот у нее уже заметно выпирал, пришлось сменить вожделенные шмотки на бесформенный масс-маркет.
А Марк, однако, жлоб. Не раскошелился на мать своего ребенка, хотя о чем это я? Сто пятьдесят тысяч в месяц с учетом инфляции, а на меня он денег не жалел никогда, но не внезапных переводов «просто так» мне не хватало…
Я застыла на верхней ступеньке, потому что там не так лил дождь, Ирина тоже поднялась, но встала чуть ниже. Она все равно возвышалась надо мной в туфлях на каблуках.
– Здравствуйте, – поджав губы, проговорила Ирина и закрыла зонт. С него хлынули ручьи. – Юлия, я надеюсь, вы не стали забирать иск?
– Исковое заявление не чемодан, – чванливо фыркнула я, потому что термины надо употреблять правильно или держать рот на замке. – И я не даю комментариев по делу. Всего доброго.
Марк не пришел, а она явилась, какого черта? Что-то произошло? В грудь заползла ледяная змея, но я сделала вид, что все в порядке, я занята и не собираюсь вести разговоры с человеком, с которым мне не о чем говорить. Мимо нас торопливо прошла полная женщина с кейсом, Ирина посторонилась и поднялась на одну ступеньку со мной, ей не хотелось опять вылезать под дождь. Я же прикидывала, как ее обогнуть, и рассчитывала быстро допрыгать по лужам до машины – прекрасно, что я живу там, где работаю, смогу зайти домой и переодеться. Брюки мокрые, как и лоферы, так недолго и заболеть.
– Когда будет суд? Он ведь будет? Юлия!
Да что ты ко мне привязалась? Я сделала шаг в сторону, сбежала по ступенькам, чавкнула в лужу, Ирина с негодующим «Эй!» рванулась за мной, нога ее в туфле на каблуке подвернулась, и Ирина с визгом опрокинулась на ступеньки, сильно ударившись спиной о гранит.
У меня от испуга потемнело в глазах.
Я заозиралась в поисках камеры – вон она, но разберут ли на записи, что точно произошло? Ирина не переставала верещать, я, размахивая зонтиком, кинулась обратно по ступенькам в здание суда и распахнула дверь.
– Скорую! Ирина Лебедева, около тридцати лет, беременность недель двенадцать-тринадцать, падение на ступеньках на спину! – выпалила я на одном дыхании, и приставы, неторопливо оформлявшие даму с кейсом, настороженно замерли, ничего не понимая или не расслышав из-за шума ливня. Но я, извините, с зонтом застряла в дверном проеме, и потому заорала кликбейтной чайкой: – Беременная упала с крыльца!