— Прости, зайка, я просто очень нервничаю.
— А думаешь, мне легко? — выдаёт Вероника с таким надрывом, что у меня, взрослого мужика, ком в горле появляться.
Ника прикусывает губу и отворачивается к окну, но я-то вижу, что её глаза наполняются слезами. Катя тихо всхлипывает и пересаживает дочь к себе на колени. Она что-то быстро шепчет ей на ухо, Вероника кивает и тихо плачет вместе с мамой.
Смотреть на них больно. Но уверен, Кате намного больнее. И к этой боли ещё добавляется страх, что она может не вернуться. Эту тему она тоже упомянула, когда мы лежали в их комнате.
Оказывается, Катя уже подготовила все документы на случай своей смерти. Если что-то пойдёт не так (а адвокат и нотариус узнают это от докторов Кати) со мной сразу свяжутся.
Очень надеюсь, что не свяжутся. Я верю, что операция пройдёт успешно, и через пару месяцев я снова буду ехать в аэропорт, но уже чтобы забрать Катю домой. Подготовим с Вероникой воздушные шары, плакат и цветы. Красиво встретим.
Успокоиться девочки мои смогли уже только у аэропорта. Катя попросила с ней не идти. Хочет, чтобы мы попрощались на парковке.
И я понимаю её. Она никогда не любила долгих прощаний. Ей тяжело расставаться с близкими, а про дочь я, вообще, молчу. Бедное материнское сердце уже сейчас разрывается от тоски и боли.
Я паркую внедорожник, достаю из багажника чемодан Кати, ставлю рядом с ней, целую её в щеку и отхожу, чтобы Вероника попрощалась.
Катя сжимает дочь до хруста в косточках и щекочет её напоследок. Уверена, хотела услышать смех ребёнка. Ника уворачивается, хохочет, а после просит маму подать ей руку.
Вероника достаёт из кармана браслет из каких-то камушков и фигурок и надевает маме на запястье.
— Это оберег. От меня. Не снимай, пожалуйста, — просит дочь и целует маму в обе щеки. — Я буду тебя ждать. И обещаю вести себя хорошо. Постараюсь.
Катя улыбается и проводит ладошкой по волосам дочери.
— Езжайте. Я вернусь обязательно, — уверенно говорит она.
Мы с Вероникой садимся в салон, я медленно выезжаю с парковки и сигналю Кате на прощание. Вижу к зеркало заднего вида, как она прижимает к груди ладонь, а второй машет нам. На её лице сияющая улыбка.
— Ты любишь мама? — вдруг спрашивает Вероника.
— Любил. Очень сильно.
Отвечаю честно о прошлом, потому что в настоящем нам ещё предстоит разобраться. Уверен, что у Вероники будет много вопросов о моей жизни с Катей. Не уверен, что всё стоит рассказывать ребёнку, но я хочу, чтобы дочь знала — мы с её мамой любили друг друга, уважали, ценили. Просто в один момент я пошёл не той дорогой.