— Саааш, — тянет недовольно Вика.
— Ммм…
— Там в двери звонят.
Она пытается столкнуть меня с кровати, но куда там её пятьдесят килограмм против моих девяносто. Вика рычит недовольно, но попыток заставить меня встать не оставляет.
— Сааш!
— Так открой сама. В чём проблема?
— Кто тут хозяин?
— За доставкой из ресторана ты впереди меня бежишь.
— Так это не доставка, — фыркает она.
Я вздыхаю, когда в двери начинают и стучать, и звонить одновременно. Да кому там неймётся? Из любопытства кто ходит в гости по утрам воскресенья встаю с кровати. Натягиваю на ходу шорты и выхожу в коридор.
— Харе шуметь, — говорю грубо, распахивая двери.
Замираю, увидев на пороге бывшую жену. Только она изменилась. Худая, с мешками под глазами. Совсем не та Катя, в которую я был влюблён.
Мы с ней не виделись уже лет восемь. Как развелись, она уехала к родителям. Не смогла, да и не хотела мириться с моим графиком работы.
Я тогда ещё был простым опером, только познавал «прелести» службы. Но мне нравилось. Я горел работой. Суточные дежурства, задержания, допросы, засады.
А Катя хотела видеть меня дома, кормить горячими ужинами, ходить в кино, встречаться с друзьями.
Первые скандалы начались после первого Нового года, который я встретил на работе. Потом Рождество, Пасха, наш юбилей.
Катя не понимала, что это — служба. Что в первый год новых сотрудников всегда ставят на сутки в праздники. Это как посвящение.
Ей меня не хватало. Ей не хватало нас.
Она побоялась ставить меня перед выбором — она или служба. Просто в один день пришла ко мне на работу (а я тогда там торчал два дня безвылазно) и попросила вырваться на час, чтобы мы могли написать заявление о расторжении брака.
Я тогда пытался ее отговорить, просил чуть потерпеть, но в её глазах была решимость.
Когда мы вышли из ЗАГСа, она крепко обняла меня и попросила прощения, что не смогла стать мне хорошей женой. А она была лучшей. Просто я — дурак, ей об этом не говорил. Я ушёл в работу. И исправить что-то было поздно. И я её отпустил.
И вот я смотрю на неё сейчас и не понимаю, что заставило её прийти ко мне спустя столько лет.
Тихое покашливание привлекает моё внимание.
Опускаю голову и перестаю дышать.
Катя, оказывается, пришла не одна. За руку её держит рыжая девчушка. На вид лет семь-восемь.
Она переступает с ноги на ногу и поднимает на Катю вопросительный взгляд.
— Мам, это мой папа? — спрашивает нежным голоском.
А суть вопроса не сразу до меня доходит.
В смысле «папа»???