— Ты что, мало того что хам, так еще и глухой к тому же? — рявкнул гном. — Говорю же, убили его. Мечом в горло. Эй, парень, что с тобой? Твой приятель, что ли?
Гном еще что-то говорил, но Рон его не слышал. Он быстро развернул перед собой интерфейс их немногочисленной группы в отчаянной надежде на то, что это какая-то ошибка… Но нет — полоска жизни его товарища была серого цвета. Так бывало только в одном случае. Он стиснул зубы и до боли сжал кулаки, отказываясь верить в произошедшее. Зажмурился на мгновение и снова открыл интерфейс. Ничего не поменялось.
Рон чуть слышно застонал, сгорбился и схватился за голову, водрузив локти на колени. Мысли метались в его голове, как взбесившиеся шарики от пинг-понга. Как же так? Трей, с которым его столько связывало, который понимал его с полуслова и не раз выручал в бою, который по большому счету был его единственным другом — погиб? И этого придурка-орка больше не будет в его жизни?
— Как это произошло? — глухо спросил он.
— Случайность, несчастный случай, — сочувственно ответил гном. — Никто даже не ожидал такого. По большому счету бой только начался, и парни лишь прощупывали друг друга, проверяя скорость и реакцию. И удары там были простые и незамысловатые, такие даже я отбил бы. Я оружейник, поэтому немного разбираюсь в этом, — пояснил он между делом. — Так вот, Белоголовый нанес рубящий удар сверху вниз — хотел, похоже, силу проверить, если противник парировать будет, а может ловкость и способность увернуться. А твой приятель вдруг на секунду замер на месте и не стал ни парировать, ни уворачиваться. Отвлекся, что ли? Ну меч ему шею и распахал наискось чуть не до ключицы. Даже комментатор поразился, да и сам Белоголовый, казалось, не ожидал подобного исхода. На его счету до сих пор ни одной смерти не было, это первая. Ну а дальше…
«Ну а дальше выяснилось, что Таши на ее любимом месте для медитаций не оказалось. Малика все же перевели в Антугэ, и он ушел на рассвете с караваном, а днем должен был прибыть новый целитель. Так что Таша была на дежурстве, и до нее, естественно, не донесли», — с горечью думал Рон, сидя с кружкой пива в таверне неподалеку от центральной площади. Кружка была далеко не первая по счету, и он был изрядно пьян. Но долгожданное забытие почему-то не наступало, и его мысли упрямо возвращались на круги своя.
«Наверное, подобного исхода и следовало ожидать, — в конце концов неохотно признал Рон. — Но он почему-то верил, что все обойдется. Да и я тоже хорош… Нужно было не слушать весь этот бред про выбор и прочую лабуду, а действовать. Придумать что-нибудь. Если слов не понимает — по морде дать как следует, а то и вообще уволочь из города. А теперь все, поздно. Ничего уже не изменить. И как теперь с этим жить?»