Я хочу семью, дом. Хочу детей, собаку и кота. Каждый вечер проводить в уютном кругу близких людей. Обставлять наш дом, ухаживать за ним, кормить мужа вкусными ужинами. Получить профессию и ходить на работу. Посещать детские праздники в садах и школах, умиляться выступлению моих детей, украдкой вытирая слезы. Делать ночью поделки, о которых дети забыли днем. А по воскресеньям ходить всей семьей гулять.
С Мироном всего этого не будет. Вряд ли он хочет детей и семью. Если он не готов планировать свою жизнь, к браку он готов еще меньше. И я убеждаюсь в этом, когда в следующем месяце у меня происходит задержка месячных.
Утром я выхожу из ванной, слегка хмурясь. Я ведь чувствовала приближение критических дней. Даже Мирон отметил, что моя грудь налилась. И меня по обыкновению тянуло то на соленое, то на сладкое. Но ни в назначенный день, ни парой дней позже месячные так и не наступили.
– Что такое? – увидев мое озадаченное лицо, Мирон поднимается из-за стола, за которым, как обычно, сидел за ноутбуком.
– Все нормально, – отвечаю, стараясь не смотреть ему в глаза. Он быстро считывает мою обеспокоенность, проверено.
– Даш, – зовет он и, тормознув меня, поднимает мое лицо за подбородок. – Говори.
– Мне надо в аптеку.
– Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – хмурится он.
– Голова болит, – отвечаю, пытаясь избежать прямого взгляда и искреннего ответа. Не хочу пугать его раньше времени. Может, мои опасения не оправдаются.
– У нас есть таблетки от головы.
– И горло немного, – добавляю.
– И это тоже есть. Даш, скажи правду. Что случилось?
Я выжидаю несколько секунд прежде, чем сбросить на него бомбу. Решаю, что даже если я забеременела, Мирон имеет право знать.
– У меня задержка.
Я вижу, как белеет его лицо. Слышу, как просаживается голос, когда он спрашивает:
– Что? Как это могло произойти?
– Это еще ничего не значит, но я должна убедиться, что это не так. Мне нужно купить тест. Отвезешь меня в аптеку?
Делаю шаг назад, и его рука соскальзывает с моего лица, безвольно повисая вдоль туловища. Я вижу, как в его глазах ужас сменяется яростью, и на всякий случай еще немного отступаю.
– Мы были осторожны, – произносит Мирон севшим голосом. – Я не мог так облажаться.
– Облажаться? – спрашиваю сипло. – Ты считаешь, что ребенок – это лажа?
– Даш, я не собираюсь становиться отцом. Никогда.
– О, – только и могу ответить я, потому что больше ничего в голову не лезет. Нет слов.
Но самое страшное не то, что Мирон принял для себя такое решение, а вопрос, что же я буду делать дальше, если моя задержка не на нервной почве? Что, если я правда в положении? И… что мне делать с чувствами, которые зарождаются к Мирону?