– Аборт, – отвечаю тихо.
Глаза Даши становятся огромными. Она качает головой, нижняя губа дрожит, на ресницах балансируют слезы, а потом она с новой силой разражается рыданиями. Я пытаюсь ее обнять, но Даша отталкивает меня и вскакивает с унитаза.
– Не трогай! – выкрикивает она. – Не прикасайся ко мне!
– Даш… – пытаюсь подойти и обнять, но она отталкивает мои руки.
– Я не буду делать аборт, понял?! Ты меня не заставишь!
– Мне кажется, это мы должны решать вместе, – цежу сквозь зубы.
– Черта с два! Ты уже озвучил свое решение! – Она резкими движениями стирает со щек свежие слезы. – У меня противоположное мнение! Я рожу этого ребенка, даже если ты против!
– Даш, не дури. Послушай. Зачем тебе этот ребенок? Зачем он нам?
– Затем, что он от любимого мужчины! – выпаливает она, а я немею. Пялюсь на нее, как дебил, не понимая, что должен сейчас сказать.
Даша тем временем разворачивается и вылетает из ванной, громко хлопнув дверью. А я стою, как идиот, не понимая, что мне надо сделать или сказать. Поворачиваю голову и смотрю на отражение своего бледного лица в круглом зеркале с подсветкой.
Пиздец. Приплыли. Любит?
Внутри творится хер знает что.
Любит…
Мне нравится эта мысль. Не должна, но нравится. Всем, наверное, она бы понравилась. Приятно быть нужным кому-нибудь.
Но в то же самое время чувства Даши – это сложности. Чувства всегда, в принципе, все усложняют. Поэтому я всегда бежал от них, ни к кому не привязываясь. Но, кроме того, что это сложности, это еще и опасно. По крайней мере, рядом со мной. И все равно приятно, пиздец просто.
Любит…
Выйдя из ванной, иду на поиски Даши.
Она в спальне обшаривает гардероб.
– Что ты ищешь? – спрашиваю, встав в дверном проеме.
– Свой паспорт, – отвечает она со злостью. – Ты говорил, что он должен был быть готов. Вот ищу.
– Почему в гардеробе?
– Откуда я знаю, куда ты его спрятал?! – рявкает она. – Кабинета у тебя нет. Где ты хранишь документы – я не знаю. Вот и ищу везде.
– Даш, тормози. Давай поговорим.
– Не о чем.
– Остановись, – прошу ее, но Даша продолжает обшаривать полки руками, ныряя под стопки одежды. – Тут его нет.
Она выпрямляется и поворачивается лицом ко мне. Внутри все к херам сжимается так, что становится тяжело дышать. Дашка сейчас такая… как в первый день в Золотом пике. Маленькая, сладкая, напуганная, трепетная. Хочется ее трахнуть и обнять. Зацеловать до головокружения, чтобы всякая дурь вылетела у нас обоих из бошек. Может, зря я так категоричен?
Смотрю в покрасневшие глаза, на припухшие от слез глаза и носик, которым она шмыгает. Хочется обнять и спрятать. Даже больше, чем трахнуть, а это уже достижение. Поправить растрепанные волосы, пригладить торчащие волоски. Целовать и обещать что-нибудь, что ее успокоит. Только вот успокоит ее лишь предложение руки и сердца, а к такой хуйне меня жизнь не готовила.