— Я не пойду. Нет, — выговариваю я.
— Тогда поступим проще, — говорит Марк и закидывает меня к себе на плечо.
Букет падает, а вместе с ним моя последняя надежда, что мне удастся спастись.
Визуалы героев
Марк Романович Финский
38 лет. Владелец инвестиционно-финансовой группы «Норд-Вест Капитал», специализируется на выкупе долгов и поглощении проблемных активов. Спокойный, жёсткий, не признаёт компромиссов и всегда доводит решение до конца. Привык брать то, что считает своим.
Юлиана Алексеевна Зайцева
23 года. Дочь предпринимателя Алексея Зайцева, с высшим экономическим образованием, помогает в семейном бизнесе. Эмоциональна, верит в стабильность и правильные союзы, но обладает внутренним упрямством и чувством собственного достоинства. Внешне хрупкая, но не склонная к полной покорности.
3. Да вы сумасшедший!
Марк
Она лёгкая. В ней весу дай бог килограмм пятьдесят наберётся. Тёплая. Кожа ощущает её жар сквозь пиджак.
Когда я закидываю её себе на плечо, она бьёт кулачками так яростно, что кажется, я не девушку несу, а маленького разъярённого котёнка, который уверился в своём праве на свободу.
— Опустите! Немедленно! — сипит она, колотя меня кулаками в районе поясницы.
Смешная. Сочная. Горячая. Совершенно бесполезно сопротивляющаяся.
Мне нравится её тепло. Нравится, как она дёргается. Нравится, что она думает, будто может на что-то повлиять.
Она в свадебном платье — белом, чистом, как свежая простыня. Волосы пахнут ванилью и чем-то цветочным. И эта вся нежность извивается у меня на плече, пытаясь вырваться.
Тело у неё напряжённое. Движения рваные. Она не из тех, которые сами садятся на колени, чтобы быть удобными.
Тигрица.
Это раздражает и возбуждает одновременно.
Я выношу её из дома не замедляя шага. Охрана молчит. Ковалёв молчит. Жених, кажется, подскуливает, но не пытается меня остановить. Все всё понимают.
Воздух на улице пахнет весенней свежестью. Машина уже у крыльца.
У задней двери ставлю девчонку на землю.
Она тут же отшатывается, будто я её обжёг, и я тут же хватаю её за плечо, чтобы не рванула прочь. Она дышит часто. Глазищи огромные, безумные. В них страх и ненависть.
Какая же красивая, бестия. Даже красивее, чем показалось сначала. Щёки горят. Губы приоткрыты. Грудь вздымается под тканью платья. Непозволительно красивая. Такую хочется спрятать от всего мира и посадить под замок, где её буду видеть только я.
Я открываю заднюю дверь.
— Садись, — приказываю.
— Не сяду, — она пытается вырвать руку, но я не позволяю. А голосок твёрдый, как у цыплёнка, который собирается клюнуть волка в нос.