Желаю королю Лиаму скорейшего выздоровления! И пусть он всегда помнит, что я оставил ему жизнь только благодаря тебе. Только потому, что он тебя вылечил.
С уважением и наилучшими пожеланиями,
Король Дориан Есипетский»
Чувствую облегчение. Это человек, даже ни на секунду не задумывшийся о том, чтобы обменять свою силу на мою жизнь, теперь поступил благородно. По своим причинам, но все же…
Я очень слаба, но требую, приказываю, умоляю отвести меня к Лиаму.
Воздух пахнет гарью, озоном и медью. Густой, металлический запах чужой и его крови. Я опускаюсь на колени на каменный пол, не чувствуя ни острых камней, ни ледяной крошки. Весь мой мир сужается до гигантского тела, распластанного передо мной.
Его чешуя, когда-то сиявшая, как полированный обсидиан, сейчас тусклая, покрытая пылью.
Каждый его вдох — хриплый, рваный грохот, сотрясающий землю подо мной. Великая грудная клетка вздымается с неимоверным усилием и тут же опадает, словно внутри него что-то сломано. Его огромный глаз, полуприкрыт. Зеленая радужка, в которой когда-то плясали искры высокомерия и огня, сейчас затянута пленкой боли. Но он смотрит на меня. Он все еще здесь.
Майра соврала. Или ошиблась, сама веря в то, что говорит. Лиам не поправиться…
Я протягиваю дрожащую руку и кладу ладонь на его щеку, на большую чешуйку рядом с глазом. Она холодная.
— Ты… ты спас меня! — шепчу я, и мой голос срывается. Слезы, которые я сдерживала, наконец прорываются. Они катятся по моему лицу, смешиваясь с грязью и сажей.
— Глупый… какой же ты глупый, самонадеянный дракон…
Его глаз слабо моргает, а из ноздрей вырывается тонкая струйка серого дыма. Он слышит.
Я придвигаюсь ближе, опираюсь на его огромное тело, прижимаюсь лбом к его холодеющей чешуе. Я больше не могу молчать. Не сейчас, когда каждая секунда может стать последней.
— Я должна была сказать тебе раньше, — мой шепот превращается в сдавленное рыдание. — Я так боялась… Я боялась всего — твоей силы, твоей власти, самой себя… Но теперь это неважно. Ничего неважно, кроме этого. Слышишь меня, Лиам? Я люблю тебя.
Я повторяю это снова и снова, как заклинание, как молитву. Каждое слово — это капля моей души, которую я отдаю ему в отчаянной попытке удержать его душу здесь.
— Я люблю тебя. И дракона, и человека. Твоё упрямство, твою ярость, твою нежность, которую ты так прятал… Я люблю тебя всего.
Зрачок в его глазу на мгновение расширяется. Он пытается что-то сказать, его челюсти чуть приоткрываются, но из горла вырывается лишь тихий, болезненный клекот. Новый приступ боли сотрясает его тело, и я вскрикиваю, вцепляясь в его чешую, словно могу удержать его силой.