Шок. Это моя свадьба! Моя! А Дориан превратил ее в политический фарс, в спектакль для своих вассалов! Я смотрю на него, на его горящие праведным гневом глаза, на довольные лица его сторонников и чувствую, как слезы обиды подступают к горлу.
Заставляю себя не плакать. Королевы не плачут. Не здесь. Не сейчас.
— Ореха больше нет! Забудем об этом артефакте, принесшим на нашу землю только беды и горя! Его больше нет!
Дориан резко опускает руку, и этот взмах является для жреца сигналом продолжать.
Ропот гостей стихает, свадебная церемония возобновляется. Жрец протягивает нам кольца на маленькой подушечке. Вот он, финал. Остается лишь один шаг. Я протягиваю руку…
И тут небо темнеет.
Резкая, огромная тень накрывает нас, заслонив солнце. Порыв ветра, пахнущего грозой и озоном, едва не срывает с меня фату. Гости вскрикивают от ужаса. Я поднимаю голову и вижу дракона. Не того, каменного, давно умершего, у чьего пьедестала мы стоим.
Этот дракон сама жизнь, ярость и первозданная мощь. Он словно воплощение ночи. Его чешуя – не просто черная, а цвета обсидиана, отполированного до зеркального блеска, переливается под случайными лучами света темно-фиолетовым и индиго. Он крупнее каменного изваяния, его мускулы перекатываются под гладкой броней при каждом движении. Крылья, огромные, кожистые, с острыми когтями на сгибах, складываются с сухим шелестом. Но самое страшное и прекрасное – это его глаза. Два расплавленных золотых солнца, в которых горит не животный, а вполне человеческий, осознанный гнев.
Он приземляется с оглушительным грохотом, в нескольких шагах от нас, взметнув тучу пыли и сухих листьев. Земля содрогается.
Гости в ужасе — женщины визжат, мужчины пятятся, хватаясь за эфесы мечей.
А затем, на глазах у сотен ошеломленных зрителей, его фигура мерцает, подергивается темной дымкой, и черный дракон становится человеком.
Лиам. В черном кожаном камзоле, с волосами цвета воронова крыла, растрепанными ветром. Его лицо бледное от ярости, а золотые глаза, не изменившие своего цвета, устремлены на меня.
— Этой свадьбы не будет!
Его голос низок, тих, и раскатист, как далекий гром.
— Малышка Ангелика моя! Храм предназначил ее мне, но так случилось, что я сломал браслет. И мне нашли замену — Дориана. Но, если вы думаете, что я отказался от нее, то знайте – не было ни одной ночи, чтобы я не приходил в ее спальню! Кроме того, малышка шпионила на меня — с этой целью она и проникла в это поместье!
Толпа снова ахает. А я чувствую, как кровь отхлынула от лица.
Дориан застыл, его лицо превратилось в ледяную маску.