Человек в черном замолкает, его пальцы судорожно сжимают край гроба. Голос становится прерывистым, словно каждое слово причиняет боль:
— Я помню… Помню ее глаза у ворот. Полные тоски и отчаяния, как у затравленного зверя.
Мы с Комануцем как раз направлялись к Максимелиану. Во мне бушевали чувства — я был безумно рад снова увидеть Лилиан, и чувствовал боль от того, какой она стала.
Единственное, чем я мог помочь — доложить королю о гостье.
Он велел привести девушку, но вместо радушного приема заключил ее в темницу. И стал требовать, чтобы она выдала тайные подходы ко дворцу темного короля. Девушка не выдавала, и умоляла ее отпустить — ведь ее ребенок сейчас один, и, если она не вернется, то он просто погибнет. И он болен, сильно болен, отчего она и пришла к Максимилиану — ее собственной магии не хватало, чтобы вылечить дитя.
Однако, Максимиан требовал сведений, и не отпускал, несмотря на то, что сын Лилиан был и его сыном тоже…
Я был возмущен, просил Максимилиана отпустить девушку, Комануц же был на стороне короля. Более того, Комануц даже вызвал меня на дуэль, разгневанный моим, как он сказал предательством. Предательством нашей дружбы с Максимелианом. Я победил его в честном бою, и решил, что нашей дружбе пришел конец. Мне не по пути с такими жестокими людьми!
А потом…Чтобы спасти ребенка, Лилиан рассказала Максимилиану все, что он хотел знать. А он не сдержал обещания, не отпустил ее. Мол, проверим, не обманула ли, а потом отпустим.
Когда они с Комануцем повели войска на Темный Дворец, я сказался больным, и остался дома. Но, едва король покинул замок, отправился туда — меня пускали беспрепятственно — спустился в темницу, и помог Лилиан уйти. И сам ушел с ней.
Она бросилась бежать, и неслась без остановки к тому дому, где оставила младенца. Я едва поспевал.
Она доверилась мне, привела к сыну. Младенец, слава богам, был еще жив, но очень слаб. А у принцессы пропало молоко…
Я нашел в деревне кормилицу, и нам, с помощью совместных магических усилий – моих, Лилиан и кормилицы, Майры , удалось сохранить жизнь малыша.
С тех пор я остался с ними. Разыграл свою смерть, чтобы не искали, и остался. У меня были деньги, что значительно облегчило нашу участь. Мы жили вчетвером — принцесса с младенцем, и мы с кормилицей.
Но недолго. Через полгода Лилиан умерла, от горя, от предательства некогда любимого человека, и от своего предательства родных — она ведь выдала секреты ледяной магии.
Эрнан замолкает, и застывает, горестно склонив голову. Но когда слушатели решают, что рассказ графа окончен, он продолжает, надтреснутым, хрипловатым голосом: