Тем временем урядник склонился над убитыми и без тени смущения начал ворочать уже застывшие трупы. Потом расстегнул одежду, чтобы взглянуть на тела. Как понял Петр, его интересовали наколки. Вывернул карманы, сунул нос в тощие торбы с плечевыми лямками из обычной пеньковой веревки.
Наконец закончив осмотр, он дал команду городовому грузить убиенных в кузов. При этом выразительно посмотрел на Пастухова, и как бы тому не было неприятно это дело, пришлось помогать перетаскивать тела.
Как только закончили с погрузкой, снова разместились в кабине и двинулись в обратный путь. Вот так. С момента перестрелки прошло часа полтора, а они уже управились. Если ничего не случится, то еще засветло доберутся до города.
— Молодец ты, Пастухов. Не растерялся, — заговорил урядник сквозь свист ветра. — Если я все правильно помню, то один из них Сундук. Они втроем совершили побег с каторги, убив часового и завладев винтовкой.
— А я думал, по зиме в побег не уходят, — удивился Петр.
— По-разному бывает, — возразил урядник. — Но да, такое редкость.
— Погодите, но вы сказали, что их было трое, а этих двое.
— Ничего странного. Одного тащили с собой как телка. Или, если хочешь, живые консервы.
— Вы хотите сказать, что они его съели?
— Нормальная практика среди каторжан. А на тебе, пожалуй, сразу несколько причин сошлось. У одного из них лыжа сломалась, а без лыж в зимней тайге пропадешь. Патронов всего с десяток, а ты тут такой красивый палишь в листочки. Ну и продуктов, считай, не осталось. А им еще топать и топать. В городах-то и селениях появляться никак нельзя. Либо сцапают, либо… Народ тут суровый, сибирский, дурных шуток не понимает, а потому голову враз оторвут. А до мест, где мужик поплюгавей, еще идти и идти. И на железную дорогу им ходу нет, потому как проскочить незамеченным почти невозможно.
— То есть вы хотите сказать, что они меня сожрать хотели?
— А что такого? Нет, если бы они сумели подстрелить какую животину, то ты им как мясо без надобности. Но остаются ружье и лыжи. Счастливчик ты, вот что я тебе скажу.
Вот уж что правда, то правда. Петра даже передернуло от перспективы быть кем-то съеденным. Брр. Ну их к ляду, такие мысли. И если раньше в нем и была какая жалость к убитым им каторжанам, то теперь от нее не осталось и следа.
По прибытии в управу урядник потащил Петра с собой снимать показания. Тому оставалось только подчиниться. Но по данному поводу он не переживал. Все указывало на то, что претензий к нему никаких. И винчестер не отберут. Да что винчестер, его так никто и не удосужился обыскать, а у него в кармане, между прочим, заряженный наган.