Кончался апрель, и черт вспомнил нас. С какого бодуна вынесло на высотку у селения трех абреков с ДШК, узнать не удалось — спросить было некого. Обкурились, наверное, моджахеды, за ними такое водилось. Как бы то они было, они притащились, установили ДШК и врезали по расположению мотострелков. Пули калибра 12,7 мм свинцовым дождем прошлись по лагерю, калеча солдат и куроча грузовики. Боевики успели выпустить две ленты. К счастью, стреляли издалека, на таком расстоянии пули рассеиваются, теряют силу, попадая в руку или ногу, не убивают сразу. «Двухсотых» у мотострелков не случилось, но «трехсотые» были. Тяжелые «трехсотые»…
Мы как раз сидели у мотострелков: их комбат, начальник штаба батальона, и я с Федосовым — моим заместителем по воспитательной работе. Пили. Услыхав выстрелы, выскочили из кунга. Мне хватило пары секунд, чтоб сообразить. Не обращая внимания на обстрел, я рванул в свое расположение и спустя несколько минут уже влезал в танк. Следом протиснулся Федосов. Я развернул башню и сквозь прицел увидел на вершине сопки пулемет на универсальном станке и три фигуры возле него.
— Осколочный!
Федосов мгновенно выполнил команду. Я поправил прицел и нажал кнопку спуска. Пушка грохнула, гильза вылетела в кормовой люк. Несмотря на стакан водяры, сидевший во мне, я не промахнулся. Это для пулемета километр — расстояние, для пушки калибром 115 миллиметров — дальность прямого выстрела. Взрывчатого вещества в осколочном снаряде — три килограмма, достаточно, чтоб разнести особняк на Рублевке, не то, что какую-то треногу.
На вершине сопки вспух куст разрыва, а когда опал, там ничего уже не было: ни пулемета, ни стрелков. На что они рассчитывали? Ведь видели же танки? Точно обкуренные…
— Осколочный! — крикнул я.
Меня охватил пьяный азарт. Пулеметный расчет мы уничтожили, стрельбу следовало прекратить, но накопленная в эти дни злость требовала выхода. На поросших «зеленкой» склонах высоты могли прятаться другие боевики. Так я объяснял следователю. На самом деле мне хотелось стрелять, мстить взбунтовавшим гадам: за полковника, потерянную семью, обрыдлую службу в проклятых горах — за все, чем болела душа, и от чего щемило сердце. Отомстил… Очередной снаряд к «зеленке» не долетел. Задел ветку дерева, росшего на окраине, и взорвался в воздухе. Осколками осыпало ближний дом. Один залетел в окно и попал в человека. Девчонку…
«Демократические» газеты впоследствии писали: капитан российской армии, напившись, устроил бессмысленную стрельбу, в результате которой погибла невинная девушка. Смотрите, какие типы пришли на мирный Кавказ! Алкоголики и палачи! О том, что в нас стреляли из ДШК, писаки скромно умалчивали. Сволочи… Горцы митинговали и требовали суда. На фоне дела комполка мое было не громким, но все ж заметным. Меня с Федосовым арестовали, началось следствие. Я выгораживал Витьку, как мог, его выпустили. Уволили из армии, но не судили. А вот мне пришлось. В суде адвокат доказал необходимость обстрела «зеленки», но у прокурора был железный аргумент. Из устава: перед стрельбой из пушки необходимо убедиться в чистоте сектора ведения огня. Ссылка на военные обстоятельства не покатила: на Кавказе войну не объявляли…