На седьмой день мне захотелось общения с простыми работягами. Ну правда, все эти снобы уже в печёнке сидят. Есть библиотека, но мне читать неинтересно, я ведь буквально проглатываю книжки, просто листая страницы.
Парни, конечно, почитывали, благо в библиотеке имелись книги на английском, который они более или менее освоили. Но занимались они этим, только находясь на охране и обороне каюты с сейфом, хранящим мой капитал. В остальное время предпочитали находиться в компании попроще. Оно, конечно, в основе своей немцы и голландцы, у которых познания в английском немногим больше. Но кое-как общаться получается.
— Позволите присесть? — спросил я у троих пассажиров четвёртого класса.
Мужчины говорили на немецком и сидели на крохотном пятачке палубы в носовой части, где могли позволить себе подышать свежим воздухом. Так как места было совсем немного, обитатели четвёртого класса старались гулять по очереди и надолго не задерживались. Впрочем, хватало тех, кто довольствовался общественным пространством с открытыми настежь иллюминаторами, отчего по дечной палубе бродили сквозняки. Где-то я их понимаю, мало приятного толкаться на клочке открытой палубы.
Несправедливо, учитывая, что первый класс мог себе позволить даже игру в мяч? Согласен. Но таковы реалии этого времени. Нужно ли это менять? Вне всякого сомнения. Чем я и собираюсь заняться. Но пойду своим путём и постараюсь избежать великих потрясений. Если мне подобное вообще под силу. Увы, но я не обладаю гением Ленина, Троцкого или Сталина. Хотя это и не значит, что не попытаюсь сделать что-то на свой лад.
— Присаживайтесь, герр… — запнулся старший из тройки. На вид за сорок, с сеткой морщин в уголках глаз.
— Олег Кошелев, — представился я
— Меня зовут Рихард. А это Фридрих и Ганс. Присаживайтесь, герр Кошелев.
— Благодарю.
— И что завело благородного господина на нижнюю палубу?
— Любопытство. Что же ещё?
— И что вас интересует, герр Кошелев?
— Я понимаю, отчего люди из Старого света едут в Новый. Их влечёт надежда на светлое будущее. Но отчего вы возвращаетесь обратно, если дома вас ожидает безнадёга?
— Вы из коммунистов, герр Кошелев?
— Нет. Как раз наоборот. Я заводчик и делец. Просто придерживаюсь правила, что жадность порождает бедность. Сегодня ты сэкономишь на жалованье рабочих, а завтра вылетишь в трубу.
— Хорошее правило, жаль только не все ему следуют, — хмыкнул Фридрих.
— Назад мы возвращаемся от разочарования, герр Кошелев, — кивнув словам товарища, начал Рихард. — Кто-то из наших соотечественников нашёл себе место в Новом свете, и я искренне за них рад. А такие, как я, остались не у дел. Безработица, жизнь впроголодь в жалких лачугах, грязь и болезни. Всё это было и дома, но на родине есть хотя бы близкие. Так к чему терпеть нужду на чужбине?