— Предлагаю для начала пообедать в «Саратове», затем домой малость пошалить, а вечером прокатиться в рабочий городок Горского.
— А туда-то зачем?
— Родионов новый фильм смонтировал.
— Правда⁈ — воскликнула она, и её взгляд при этом загорелся.
— Ну конечно, правда. Сначала покажет в Невских мастерских, а после у Аркадия Петровича.
А радости-то сколько. Во взгляде блеск предвкушения. Всё же синематограф — это сила. И дураком я буду, если не смогу её использовать. А вообще насчёт того, чтобы начать снимать игровое кино в Артуре, всё же стоит подумать. Почему нет? Понятно, что сейчас народ валом валит и на простые бегающие картинки. О военной кинохронике на суше и на море и говорить нечего. Но отчего не ударить на опережение. Опять же, Родионов уже сейчас начнёт нарабатывать опыт. Однозначно над этим нужно подумать…
После киносеанса Нина вышла задумчивой и в расстроенных чувствах. К своему удивлению, я увидел на её щеках слёзы. Как по мне, то на экране не было ничего особенного. Вот только, похоже, что не для местных, которые не были избалованы, как я. Девушку увиденное потрясло до глубины души.
— Нина, всё в порядке? — взял я её за руку.
— И ты был там? — глухо спросила она.
— На самом деле не так страшен чёрт, как его малюют, — попробовал подбодрить её я.
— А Дима… он же снимал, когда вокруг рвались снаряды и падали сражённые солдаты. А после ещё и эта жестокая рукопашная. Господи, какие страшные вещи творятся на фронте, — восхищаясь храбростью Родионова, и в то же время под впечатлением от увиденного с болью в голосе произнесла она.
Вот тебе и здравствуй, жопа новый год. Это что же, вот эти движущиеся картинки со смешно дёргающимися персонажами произвели такой эффект? Я посмотрел на расходившихся рабочих и членов их семей. Лица у всех угрюмые, нет того оживлённого обсуждения, что наблюдалось прежде. Люди, конечно, говорят об увиденном, но шёпотом, и почти все бабы утирают уголками платков слёзы, а мужики нервно сворачивают самокрутки.
М-да. Похоже, Родионов превзошёл самого себя. И коль скоро фильм производит такой эффект на неискушённую публику, то нужно будет перемонтировать фильм. Он должен воодушевлять, а не вызывать уныние. Да охранка не просто запретит его, но нас ещё, чего доброго, и на карандаш возьмут. Так что однозначно этот фильм на полку в архив к другим материалам. Когда-нибудь он найдёт своего зрителя. Но не сегодня.
— Нина, обожди меня, пожалуйста. Я сейчас, — погладил я девушку по руке.
— Хорошо.
Оставив её, я направился к сворачивающему аппаратуру Родионову. Нужно срочно исправлять положение.