Японцы открыли огонь с дистанции в двадцать семь кабельтовых. И должен сказать, что их комендоры имели хорошую подготовку, так как сразу же взяли нас под накрытие. Бить по ним на такой дистанции из нашего орудия, как и прежде, бесполезно. Из-за низкой скорости снаряда они без труда избегнут попадания. Я даже не был уверен в шрапнели.
Времена, когда самураи не знали о моём катере, миновали, так что вражеский командир должен будет реагировать на любой мой выстрел. А каждый снаряд слишком дорого мне обходится. Нет, я не стал вдруг бережливым и не собирался чахнуть над златом. Просто вот именно сейчас мне оказалось по карману снарядить пару десятков шрапнели и тридцать… пожалуй, не гранат, а полноценных фугасов. И теперь в моих карманах вновь свистит ветер. Не в прямом смысле, конечно, но сумма приблизилась к неснижаемому остатку.
Вскоре к носовому трёхдюймовому орудию присоединились три пятидесятисемимиллиметровых. Как показала практика, эти малокалиберки малоэффективны против миноносцев, но их вполне достаточно, чтобы доставить проблемы нашему катеру. И уж тем паче в японском исполнении. Самураи стараются запихать шимозу или порох в свои гранаты по возможному максимуму. И у них это хорошо получается.
Обстрел становился всё плотнее, снаряды падали всё точнее. Но нам удавалось избегать попаданий. Снегирёв вёл катер на сближение, всё время маневрируя, бросая «ноль второй» в самые непредсказуемые виражи. Пару раз даже разворачивался кормой, активируя дымогенератор. Я не вмешивался. Не вижу смысла, коль скоро мой подчинённый хорошо усвоил полученные уроки и действовал достаточно грамотно.
— Снегирёв, курс сто тридцать! — приказал я, прикинув дистанцию и убедившись, что мы вышли на позицию.
— Есть курс сто тридцать, — отрепетовал тот приказ, одновременно выполняя его.
«Ноль второй» нёсся, словно птица, удерживая противника под углом относительно левого борта. Я приник к плечевому упору орудия. У него несколько фиксируемых положений в зависимости от возвышения ствола. С учётом практически полного отсутствия отдачи так целиться куда удобней, чем с помощью маховиков наводки. Хотя они, конечно же, тоже предусмотрены, ведь это станок от прежней нашей пушки.
— Бойся! — выкрикнул я, предупреждая, что позади орудия лучше не стоять.
— Чисто! — выкрикнул в ответ Ложкин.
— Выстрел!
Грохнуло. Орудие вздрогнуло, прижатый к плечу упор встрепенулся, сзади ударил выхлоп пороховых газов, а я ощутил запах сгоревшего пороха. Уже привычные ощущения. Как и лёгкий звон в ушах. Надо всё же озаботиться наушниками, а то эдак ведь и контузию заполучить недолго.